АРС-ПРЕСС

Татьяна ДУМЕНКО

Вчера Кузбасс начал прощаться с погибшими при взрывах на шахте «Распадская». Шесть человек были похоронены в Междуреченске и в Новокузнецке. На саму же «Распадскую», где продолжалась поисково-спасательная операция, приехал премьер-министр России Владимир Путин.

Убежать от волны
Первый взрыв прогремел на «Распадской» 8 мая в 23:50 в лаве 5А-6-18 на глубине свыше 200 метров. От взрывной волны обрушилась порода, и под землей оказались заблокированными 359 человек. К месту аварии выехали 9 групп горноспасателей Новокузнецкого отделения ВГСЧ. Вместе с бойцами междуреченского подразделения они начали поиск оставшихся под завалами шахтеров. К 3:25 9 мая из шахты вышли самостоятельно или при помощи спасателей 295 человек. Под землей остались еще 64 человека.

27-летний проходчик Андрей во время взрыва был довольно далеко от аварийных участков:
– Мы не сразу поняли, что произошло. Мы в тупиковой выработке были, где воздуху некуда двигаться. Уши заложило, звон, на 2-3 секунды теплом обдало всех. И опять все рассосалось. Это через полчаса стало ясно. В забое, где струя воздуха шла, поднялась пылища. Зарядили спасатели, пошли в то место, где нас на клети спускают. Там разруха, железные двери, перемычки… все валяется. Люди разные шли, кого контузило, у кого рука болтается. Выходили по запасным выходам. Глаза слезиться стали. Но вышли нормально. Клеть возле административного здания еще работала. К 1 часу ночи подошли. Жене позвонил, она ничего не знала…
9 мая к вечеру Андрей с женой и дочкой пришел на шахту, чтобы узнать «как там и что». Родственники, близкие, друзья тех, кто не смог выйти на поверхность, вторые сутки были на шахте. С привычной периодичностью сюда приезжали и новые смены шахтеров. «Мы приезжаем на работу, отмечаемся. Так положено», – пояснил нам Владимир, горнорабочий. Он пришел со смены домой 8 мая часам к 10 вечера.

9 мая в 3.50 во время спасательных работ на шахте произошел еще один взрыв, по своей силе значительно превосходивший первый. Толчок почувствовали даже в Междуреченске, который находится в 15 километрах от «Распадской». Именно второй взрыв и вызвал сильное задымление в шахте. Он оставил под землей и 20 спасателей, спустившихся туда после первого взрыва.
В первые дни после трагедии шахтеры между собой часто говорят о том, как кому-то из них чудом повезло уберечься от смерти. Но с журналистами они пока сильно-то не откровенничают. Отделываются односложными ответами (не хочется мужчинам выставлять напоказ свои переживания, которые еще саднят душу). «В городе и так много горя, зачем я буду людей страшилками пугать?» – считает один их наших собеседников. И переводит разговор на то, как один из его друзей «забухал» и не вышел в свою смену. Как весь день «пилила» его за это жена. А потом оказалось, что спасла его «сорокаградусная злодейка» от верной смерти. Как другой товарищ из бригады уехал на рыбалку и не смог вовремя вернуться. Теперь сам не верит своему нечаянному везению.
Особенно эмоционально переживают сегодня случившееся молодые шахтеры. Впервые соприкоснувшись со смертью, они не могут вспоминать это без волнения. Никита, например, на шахте пока новичок, после армии работает всего два месяца. Считает, что всего на две секунды он опередил смерть. Когда случился взрыв, они из последних сил убегали с товарищем от раскаленной волны, их спасло то, что вовремя прыгнули в сбойку соседней выработки – волна пронеслась, не задев их.

Теперь у каждого из тех, кто выжил, свой отсчет времени. Владимира Г. от смерти отделяла пара минут. По его утверждению, он выжил только благодаря самоспасателю. В кромешной темноте ему удалось выбраться на поверхность. За 15 лет работы в шахте он еще не попадал в аварии... Взрыв стал для него полной неожиданностью. «Хлоп, и все... Как будто на тебя крыша упала. Мгновенно. Такое чувство, что ты уже неживой. Не стало света, воздуха, меня отбросило и прижало к борту выработки. Сначала растерялся. Потом вспомнил про самоспасатель. Если бы не он, мог бы задохнуться – еще минуты две, и все».
В 5.30 9 мая на «Распадскую» приехала следственно-оперативная группа и криминалисты. Специалисты приступили к выяснению причин взрыва, начата доследственная проверка. Возбуждено уголовное дело по статье «Нарушение правил безопасности при ведении горных работ». Следователи рассматривают все возможные версии причин аварии, в том числе ее техногенный характер. Учитывая тяжелые последствия и большой объем предстоящих следственных действий по расследованию обстоятельств и причин взрывов, руководством Следственного комитета принято решение о передаче уголовного дела в Главное следственное управление.

Газ не пускал
После второго взрыва поисково-спасательная операция была приостановлена – в шахте большая загазованность и сильное задымление, что не позволяет горноспасателям (на «Распадскую» приехали отделения со всего Кузбасса, из Ростова, Подмосковья, Хакасии, Томска, Новосибирска) приступить к работе. Все это руководители шахты и представители штаба по ликвидации аварии до вечера 9 мая объясняли родственникам шахтеров и спасателей, не вышедших из шахты. С каждым разом в фойе или в актовый зал «Распадской» собиралось все больше народа. Некоторые семьи были здесь уже больше суток.

Взрывы вывели из строя практически половину вентиляционной системы шахты – главную «воздушную артерию»: установку главного проветривания (скважина №8) и вентиляционный ствол блока №4 («Глухая»). На первой были разрушены все коммуникации, поврежден канал, по которому и подавался воздух. Однако «в живых» остался резервный вентилятор (на установке было два блока). На втором разрушения напоминали картину с места землетрясения – груды бетона, металлоконструкций на месте копра и вентилятора. До вечера 9 мая тут еще велись поисковые работы: в помещениях на поверхности находились люди, и спасатели с собаками искали возможных пострадавших. С наступлением темноты работы были свернуты…

Ближе к 23:00 приехавший в Междуреченск глава МЧС Сергей Шойгу пытался ответить родственникам, почему горноспасатели ждут вместе со всеми:
– Мы активно занимаемся восстановлением системы проветривания шахты. Нам необходимо выйти на уровень 47 тыс. кубометров. Сейчас имеем 14 тыс. кубометров. Привлечены все силы, оборудование. Восстанавливаем электроснабжение. Как только появится возможность, отправим первых спасателей. Мы делаем максимально все, чтобы не было третьего взрыва (дело в том, что при включении системы дополнительный приток кислорода кратно увеличивает взрывоопасность. – Авт.)
Министра из зала спросили: «Могут быть там живые?»
– Я на этот вопрос всегда отвечал и буду отвечать однозначно. Шанс остается всегда! В Ростовской области мы доставали живых на седьмые сутки…

Спустя 12 часов министр озвучил новые сложности. В ночь с 9 на 10 мая было восстановлено электроснабжение, запущена система водопонижения (откачки воды из шахт) по одному из стволов. По двум другим, где самые низкие точки шахты, это сделать не удалось. «Исходя из этого, у нас есть лимит времени для проведения разведки и поднятия тел либо погибших, либо пострадавших. Минимальный срок по одному из стволов – полтора суток, по другому – 48 часов. По всем возможным направлениям у нас пошли отделения спасателей». По предварительным оценкам, на этих участках могли находиться 13 человек, в том числе 6 – на самом «тяжелом» участке, где до затопления оставалось двое суток…
Что до системы проветривания, то к вечеру 10 мая на установке главного проветривания практически все было готово к запуску резервного вентилятора: он не пострадал, а для подачи воздуха в шахту был смонтирован трубопровод диаметром 3,6 метра. На «Глухой» же закончили разбирать завалы и закрывать плитами вентиляционный ствол (без этого нормальная работа главной установки была бы бесполезной). Но установка и к обеду вчерашнего дня не была запущена. Имеющегося объема воздуха к утру 11 мая стало хватать, чтобы спасатели спустились в шахту. Работа на самых низких точках продолжалась…

Где угодно, только не на «Распадской»!

В границах шахтного поля «Распадской» 26 рабочих пластов. Они опасны по взрывчатости угольной пыли, все пласты склонны к самовозгоранию угля. Предприятие считается сверхкатегорийным по содержанию метана в пластах. Тем не менее, предприятие считалось флагманом безопасности кузбасского угля. До 8 мая за 37-летнюю историю шахты было только две крупные аварии, связанные со взрывом метана или возгоранием метановоздушной смеси. В марте 2001 года при взрыве погибли 4 человека. В июне 2005 года после попадания разряда молнии воспламенилась метановоздушная смесь, пламя попало в отработанное пространство одной из лав. Пострадавших тогда не было. И гендиректору ЗАО «Распадская угольная компания» Геннадию Козовому 10 мая журналисты задавали вопрос: «Ваша шахта считается самой передовой по безопасности. Как так могло случиться?».
– Наша компания только за последние 5 лет вложила около 1 млрд. долларов на развитие. Думаю, что ни одна компания, если посчитать на тонну добычи угля, столько не вложила. Это касается и безопасности. Что произошло? С этим разбирается комиссия. Я такого не ожидал. Ничего не предвещало такого.

На «Распадской» действительно самое современное импортное и российское оборудование. Все забои оборудованы современной автоматической системой аэрогазового контроля. Известно, что перед взрывом все датчики фиксировали, что метан был в норме. Пожалуй, единственное, чего не было на шахте, – системы поиска и обнаружения людей. Это система специальных приборов, которые крепятся на шахтерские каски. При этом с поверхности можно контролировать, где находятся шахтеры. Работают приборы, «питающиеся» от аккумуляторных светильников, при любых обстоятельствах. Это упрощает поисково-спасательные работы после аварии – горноспасатели точно знают место, где находится человек.
По данным «Кузбасса», на «Распадской» начали внедрять такую систему, и одна из смен уже имеет такие приборы, но по трагическому стечению обстоятельств не та, которая была в шахте в ночь с 8 на 9 мая. Поэтому спасателям при поиске людей приходилось ориентироваться по выданным на работу нарядам. По признанию Сергея Шойгу, «к сожалению, шахтеры, которых мы обнаружили, были на расстоянии 200-500 метров от того места, куда им было предписано идти на работу».
Кроме горноспасателей, медиков, специалистов Ростехнадзора к работам на «Распадской» уже привлечены и ученые. В частности, как сообщил «Кузбассу» директор Института угля и углехимии Сибирского отделения РАН Вадим Потапов, есть специальная программа, разработанная нашими специалистами, которая позволяет понять, что происходит в шахте при отключении вентиляторов, пересчитать распределение газа в шахте после аварии: «Наш сотрудник Дмитрий Палеев как автор программы, просчитывает сейчас все варианты. Это единственный такой специалист в России. И программа стоит на всех предприятиях. Она позволяет определить, как развивалась ситуация во время взрыва». Вообще же, по словам Вадима Потапова, «самое печальное, что это произошло с «Распадской». Там и оборудование современное, и высокая организация труда. Потенциально шахта готова к неожиданностям».

Что произошло и что делать?

Сергей Шойгу, отвечая в эти дни на вопросы о предварительной версии случившегося, заявил:
– Есть предварительная версия того, что взорвалось. Почему? – это уже другой вопрос. Что взорвалось? Газ! Нам ученые говорили, что сначала произошел хлопок метана, который поднял угольную пыль взрывной волной. И потом уже в сочетании метана с угольной пылью через 4 часа произошел взрыв. Надо разбираться. Или это внезапный выброс метана, или другая причина.
Вадим Потапов же считает, что ответы на подобного рода вопросы, – из разряда рассуждений:
– Мы сегодня на шахтах «лезем» на большие глубины, не зная, как будет вести себя пласт, сколько будет отдавать метана. Это как землетрясение предсказать. Это вещи одного порядка. Потому что это сложные динамические явления, которые незакономерны. Может быть, была какая-то критическая точка в угольном массиве, затронули ее – и все обрушилось. И все работы, которые можно делать, ни один директор не предусмотрит.
По его словам, при «усложнении геологии» необходимо комплексно привлекать ученых, что делают единицы, хотя в институте имеется лаборатория, которая занимается анализом ситуации при развитии добычи: «Сегодня же все занимаются только констатацией факта, а не прогнозированием газообильности пластов». «Распадская» и здесь исключение из правил. Недавно Геннадий Козовой обратился в институт с предложением выдать ученым конкретные вопросы для изучения.

А премьер-министр России Владимир Путин, который приехал на «Распадскую» во вторник, провел заседание правительственной комиссии и потребовал провести тщательное расследование обстоятельств аварии. «Ситуацию на шахте, действия конкретных должностных лиц – надо изучить все это самым тщательным образом. Мы должны знать, что привело к такому большому числу жертв, как соблюдалась технология угледобычи, как работала контрольная аппаратура, какие меры предпринимали руководители шахты «Распадская» для повышения надежности, в каком техническом состоянии находились индивидуальные средства спасения и находятся сейчас, как были организованы спасательные работы, как действовали надзорные службы, призванные обеспечить безопасность эксплуатации шахты. Все это должно быть подвергнуто самому пристальному и тщательному анализу», - заявил глава правительства. Эти выводы, по его мнению, станут системными для всей угольной отрасли в целом. И их цель – исключить в дальнейшем подобные аварии.

«РАСПАДСКАЯ» СОДРОГНУЛАСЬ

Последние новости