Норвегия. Встреча с Сеньинским троллем

Уже сумерки, то  и дело налетают снежные заряды, и тогда видимость из окна автобуса ограничивается разве что обочиной. И вдруг на придорожном знаке читаешь, что в округе идут военные учения.

 Из аэропорта Тромсе мы ехали интернациональной журналистской бригадой. До острова Сенья, где нам предстояло разбираться в тонкостях международного управления  биоресурсами арктических морей.

- Выдам военную тайну,- реагирует со смехом  Гуннар, советник Норвежского института морских исследований в Бергене. - Здесь рядом есть полигон, когда я служил, в маневрах участвовало до 32 тысяч представителей стран НАТО. Сегодняшний контингент - вдвое меньше. 

С бравыми миротворцами дорога нас так и не свела. А вот то, насколько разветвленной создана  в стране викингов дорожная сеть, мы оценили.  Когда видишь  одиноко  прилепившийся к скальным отрогам домик, можешь не гадать, к ней обязательно тянется вполне проезжая отворотка. Дорога-однопутка, с разъездами через каждые триста-пятьсот метров проложена вдоль побережий многочисленных фьордов.

Сенья — второй по величине остров Норвегии. После Шпицбергена. В сезон, когда тяга к перемене мест обостряется, снять в туристическом комплексе Хамн номер без предварительной записи — это как с джекпотом в лоторее. В межсезонье, пожалуйста. Так что наше шумное заселение в пустующие  коттеджи было встречено с искренним радушием.

Хозяйка комплекса рассказала поучительную историю Хамна. 

Когда-то в здешних горах обнаружили залежи цинка. До пятисот поселенцев населили окрестности шахты. Как водится,  горняки поддавали крепко. Чтобы как-то их образумить, власти ввели налог на алкоголь, а сборы направили на содержание Дома для бедных горняков. Такой вот социальный проект.

Прославился Хамн в ХХI столетии и тем, что для нужд никелевой шахты, которая уходила вглубь ниже уровня моря, построили электростанцию. Это в 1872 году. С истощением рудных запасов поселок хирел. В конце концов шахту закрыли и вплоть до середины 90-х жизнь в Хамне поддерживалась благодаря причалам, у которых швартовались в основном рыбацкие шхуны.

Создать здесь туристический комплекс было делом скорее логически мотивированным, чем неким озарением. Ветшающее портовое хозяйство взяла в собственность семейная пара. В прошлом году их бизнес  вошел в список  25 лучших туристических комплексов Норвегии. Для тех, кто любит несуетный отдых, с уловистой рыбалкой, с возможностью приготовить с друзьями морские деликатесы прямо в номере и устроить ужин с видом на  многочисленные острова, возвышающиеся над водной гладью фьорда, Хамн и впрямь место для отдыха привлекательное.

Тема нашего саммита на Сенье  имела к рыбалке самое прямое отношение. Ученые из мурманского Полярного института научного рыболовства и их коллеги из Морского института в Бергене собрались, чтобы выработать совместную программу исследований. Это делается ежегодно. На основе данных о запасах рыбных популяций  совместной российско-норвежской комиссией по рыболовству определяются квоты на промысел.

Если метить вехи полярного сотрудничества, то за полвека перемены произошли тектонические. В бытность СССР наши рыбаки тралили там, куда указывала разведка. Ради плана шли на все, вплоть до использования браконьерских тралов. Потом прозвучали громкие истории с догонялками, как с российским траулером «Электрон», капитан которого  отказался подчиняться инспекторам береговой охраны Норвегии и ушел в Мурманск. 

На встрече с журналистами, представлявшими издания из России и скандинавских стран, подобные «страшилки» не обсуждали. Даже договор по «серой зоне» в Баренцевом море, подписанный в сентябре 2010 года, не вызвал  жарких дискуссий. Хотя мы были не прочь получить комментарий ученых, на чью же сторону пролилась благодать? Вопрос, который у нас в стране развел многих политиков. С выпускающим редактором областной газеты «Правда Севера» Еленой Абрамовой мы вспоминали, как перед рассмотрением проекта соглашения в Госдуме был проведен круглый стол. К обсуждению пригласили представителей исполнительной и законодательной властей, МИДа, Росрыболовства, Минприроды, депутатов ГД, помощников членов Совета Федерации, ученых, специалистов в области международного права, экономики, геополитики, а также представителей объединений и ассоциаций рыбаков Северного и Западного бассейнов. Итог был таков, что из 16 выступивших лишь трое твердо выступили за  ратификацию договора.

У норвежцев, напротив, при голосовании в Стортинге царило редкое единодушие, что свидетельствовало об одном: для норвежцев разделение серой зоны было крайне выгодно.  О чем не стал скрывать и премьер-министр Норвегии Й. Столтенберг, заявив публично о том, что наиболее перспективные месторождения углеводородов находятся именно в норвежской части спорной территории.

У рыбаков, понятно, свои заморочки. И то, что российские суда, промышляющие вокруг Шпицбергена, по договору 2010 года фактически лишаются части рыболовного пространства, конечно, вызывает критику. 

- Справедливо ввести для Шпицбергена международные правила, по которым бы и норвежцы, и россияне, и датчане, и финны могли вести беспрепятственный лов с соблюдением принятых стандартов.

Это мнение заместителя директора по научной работе ПИНРО Юрия Лепесевича. И с ним российские коллеги солидарны. В интервью «Вечернему Северодвинску» Юрий Михайлович был предельно открыт. Он не раз подчеркивал, что международный опыт в области морских научных исследований имеет решающее значение для будущего региона. К нынешней встрече на Сенье вышел в свет сборник статей норвежских и российских исследователей, включающий как раз 50-летний опыт сотрудничества в области изучения ихтиофауны арктических морей. Этот увесистый на 800 страниц гроссбух стал настоящим подарком ученым.

Конечно, нас интересовал практический результат. Как сказал наш организатор, он же советник бергенского института Гуннар Сэтра, 40 лет журналистов «кормила» та самая спорная линия. Сегодня пишущей братии впору нацелиться на более существенные для будущего вызовы. Как, скажем, повлияет на экосистему тот факт, что последствия климатического потепления в наибольшей степени отражаются на полюсах нашей планеты. По мнению Харальда Луэнга, заместителя директора Института морских исследований, следует ожидать миграции отдельных видов рыбы в более высокие широты Ледовитого океана. Так как углекислый газ способен нагревать океаническую поверхность, это создает условия для размножения того же планктона, чем кормится рыба. Учеными уже отмечены «рекордные» заплывы трески на плато Ермак под Шпицбергеном. В Баренцевом же море отмечена популяция скумбрии, которую привычно ловили на юге Норвежского моря.

Такие вот рыбные кульбиты норвежские исследователи относят к факторам положительным, что в дальнейшем способно привести не только к численному росту популяций, но и к более быстрому набору веса тех же тресковых, черного палтуса. Представители ПИНРО возражали, связывая периоды прироста рыбных запасов с теми же циклическими изменениями климата.

Впрочем, спорные моменты на характере обсуждений  результатов совместных экспедиций никак не отражались. С тревогой говорили о развитии нефтегазовых проектов на шельфе, о необходимости договариваться по передаче или продаже передовых технологий стран-лидеров компаниям, которые намереваются вести здесь добычу углеводородного сырья.

Для России здоровье Баренцева и Норвежского морей крайне важно. Именно на  их просторах добывается до 90 процентов рыбопродукции, поступающей на наш стол. Пока норвежцам мы сильно уступаем, поедая за год до 12 килограммов морепродуктов, тогда как наши соседи – до 24-х. Этот разрыв, если чем и можно объяснить, так степенью доступности. К примеру, из Мурманска в Тромсе популярны фиш-туры. Скупают в здешних магазинах, естественно, не только рыбный деликатес. Как убеждал  коллега из мурманской телекомпании Андрей, трехчасовые переезды на авто совершают горожане со средним достатком. Получалось, что в обеспеченной Норвегии, где подросток на рыбзаводе может зарабатывать в день до 4 тысяч крон (множьте по курсу на пять), покупает у себя в магазине тушку трески по ценам, о которых нашему менее обеспеченному россиянину только мечтать.  

Снижается спрос  не только в России. На крупнейшем в Норвегии рыбоперерабатывающем заводе «Нергард», со складов которого обычно ежедневно загружались до десятка крупных рефрижераторов, продукция заполняла складские холодильники. Сопровождавший нас менеджер сетовал на отказ от закупок традиционных партнеров из стран ЕС. Тем временем к причальной стенке швартовались рыбацкие шхуны, из трюмов лебедки извлекали ящики с крупной треской, их подхватывали юркие электрокары и мчались внутрь цеха, где рыба проходила первичную стадию переработки.

На многих участках фотографировать запрещалось. По сути, здесь внедрили  безотходную технологию и те ноу-хау, которые позволяли «Нергарду» на шаг опережать конкурентов, понятное дело, оберегались.  

Чем детальнее нас погружали в особенности норвежской рыбалки, тем очевиднее виделись преимущества международного сотрудничества. За последние лет двадцать ученым удалось унифицировать оборудование научно-исследовательских судов, автоматизировать обработку информации. Это позволяет повысить достоверность прогнозов, рекомендовать властям допустимые объемы рыболовства, что не нарушает баланс биоресурсов.

С норвежской стороны господдержка  морских исследований не урезает интересы ученых. Годовой бюджет бергенского института превышает уровень финансирования десяти российских НИИ. Об этом с горечью говорил Юрий Михайлович Лепесевич. Последнее научно-исследовательское судно  их институт получил в 1987 году, тогда как норвежский флот ежегодно пополняется плавучими лабораториями четвертого поколения. Строительство современного НИС оценивается в 50 миллионов евро.  Годовой суммы госконтракта  ПИНРО и на покупку половины судна не хватит.

- Пока что мы сотрудничаем с норвежскими коллегами на равных, - итожил Юрий Михайлович. - Приходится в чем-то себя ограничивать. Однако растущий разрыв становится критичным.

Мы расставались отнюдь не на минорной ноте. За четыре дня остров Сенья стал для нас своеобразной Меккой, где общение с друзьями с утра до ночи не утомляли и не раздражали. Напротив, с интересом слушали ученых, которые приходили на встречу с нами и готовы были рассказывать о  трех тысячах особей, обитающих на морском дне. О снежных крабах, которые появились на Севере вслед за камчатскими.

Но день расставания настал. Мы искренне благодарили Центр журналистики Северных стран и Норвежский институт морских исследований за приглашение на Сенью. Из окна автобуса виделись уже привычные глазу  пики гор, за  ними на пути к городку Финнснес прятался национальный парк Ондерален с самым большим в мире троллем, которого и зовут Сеньинский тролль. 

Встреча с ним сулила удачу.