АРС-ПРЕСС

Ровно 50 лет назад в Новочеркасске Ростовской области произошла трагедия, о которой во времена Советского Союза предпочитали молчать. А случилось то, что в этом небольшом городе 2 июня 1962 года расстреляли рабочих, которые с портретом Ленина шли спросить у власти, почему нет мяса и молока, почему цены на продукты выросли, а зарплата, наоборот, резко снизилась. Да, для нынешней России эта тема уже не новая, в центральных газетах и журналах опубликовано немало воспоминаний о новочеркасском расстреле. Но и я как очевидец тех событий хочу рассказать о них читателям “Хакасии”. В память о невинно убиенных.

В то время я служил в армии. Войсковая часть располагалась в Таганроге, куда меня направили после прохождения курса молодого бойца и окончания школы младших авиационных специалистов в Ейске. Моей обязанностью было снабжать электроэнергией радиолокаторы. Освоить это дело мне помог наставник — старослужащий по фамилии Непогодин.

Почти месяц мы провели на запасном аэродроме, где курсанты Ейского высшего военного авиационного училища поднимали в небо МиГи-17. Наша техника находилась около взлетно-посадочной полосы, а это же грунтовка. Представляете, какая пылища стояла, когда самолеты взлетали и садились.

Спали в палатках (ночью холод, комары), там же ели. Дежурный приносил нам еду в котелках.

1 июня 1962 года учения закончились. И вечером мы уже в свою столовую пошли на ужин. После него кто покурить вышел, кто поболтать. И вдруг команда “Тревога!” Служившие в армии знают, что это такое. Быстрая раздача оружия (у нас были карабины СКС), скатка шинели, построение. Но без переклички. Просто вызвали из строя человек 20.

Командиром роты был майор Макеев — удалой офицер с множеством наград за защиту Родины во время Великой Отечественной войны. А вот фамилию его заместителя забыл, но, поскольку тот, тоже майор и фронтовик, в моем рассказе будет еще упомянут, назову его уважительно: “Командир”.

Команда: “По машинам садись!” Погрузились в ЗИС-5. Командир в кабине, мы в кузове. Уже после того, как проехали Ростов-на-Дону, на остановке для перекура Командир довел до нашего сведения, что едем в Новочеркасск для выполнения особого задания. Больше он ничего не сказал, видно, сам не знал, что да как.

Ранним утром 2 июня 1962 года въехали в Новочеркасск. Остановились у военного училища: “Разгружайсь, ложись спать!” Ну мы на земле расстелили свои шинельки, легли. Но, кажется, никто так и не уснул.

Дождались команды “Подъем!” и, потратив десять минут на туалет и прочее, снова погрузились в машину. Привезли нас к большому широкому мосту через реку Тузлов, на одном берегу которой промышленная зона, а на другом — город, очень красивый и ухоженный. Так вот там, на мосту, мы увидели танки.

Нам приказали в город никого не пропускать, в случае чего применять приклады, но не штыки. И патронов к оружию не дали. У танкистов же, с которыми мы побратались, были автоматы Калашникова с полным боевым комплектом.

Я стоял на броне передового танка и спустя какое-то время увидел огромную толпу, шедшую из промзоны. Впереди кто-то нес портрет Ленина — и больше ни одного лозунга, ни одного флага. Не дойдя до моста, люди остановились минуты на две. Короткие переговоры в авангарде колонны — и рабочие двинулись на баррикады.

Один солдат-узбек, следуя приказу, пытался остановить их, но ударом кулака был сбит и отброшен прямо под танк между гусеницами. Как земляк (я тоже был призван из Узбекистана) кинулся к нему, привел в чувство: “Ока (брат), ты зачем с ними дрался?” А он: “Приказ”. — “Какой приказ? Посмотри, сколько их, а сколько нас?” Нас вместе с танкистами было десятка три или четыре, а их несколько тысяч.

Рабочие беспрепятственно преодолели наш заслон — и в город. Ну а мы следом. Командир собрал нас и на ЗИС-5 привез в центр Новочеркасска, к зданию горкома партии и горисполкома. Оно было деревянным, кажется, трехэтажным. Перед этим историческим зданием (кто только ни выступал с речами с его балкона) большая площадь, забитая тысячами и тысячами людей. Тьма народа! Кроме протестующих заводчан пришли и многие другие горожане. Особенно много было молодежи и подростков.

Нас поставили в оцепление. Сколь малым было наше подразделение (меньше 20 человек), столь же небольшим оказался и отведенный нам участок. В оцеплении стояли в основном “краснопогонники” — из внутренних войск, вооруженные автоматами Калашникова.

Жара. Пот градом. Сколько мы так стояли, не помню. Но спустя какое-то время ряды нашего подразделения поредели (Командира в тот момент с нами не было), следом и я с сослуживцем Геннадием Дурмановым покинул пост, нарушив приказ и Устав Вооруженных сил.

Мы с Геннадием подошли к студентам. Разговорились с ребятами (что не мешало одновременно любоваться двумя красавицами, стоявшими рядом). Парни ввели нас в курс событий: накануне правительство страны подняло цены на мясо, молоко и другие продукты, а на Новочеркасском электровозостроительном заводе понизили зарплату, вот люди и вышли на площадь.

На балконе административного здания тем временем появился первый оратор по фамилии, если не ошибаюсь, Белоусов. Он клеймил власть. Народ соглашался со всем, что слышал. То же можно сказать и про нас с Геной.

Потом начала выступать студентка. Она говорила о том, что наши деды, отцы, братья на фронтах Великой Отечественной отдали жизнь за счастливое будущее народа. А я тем временем вспоминал, как Никита Сергеевич Хрущев, выступая по телевидению и радио, обещал, что через каких-то два десятка лет страна будет жить при коммунизме. Видимо, в Новочеркасске его не поняли. Впрочем, и я не понимал, да и сейчас не понимаю, что такое коммунизм.

Красивой девушке не дали договорить. Вместо нее на балконе появился генерал. С высоты ему хорошо было видно, что в толпе есть люди в военной форме. Приказал: “Товарищи военные, отойти к стенке!” — и указал, куда именно. Мы с Дурмановым продолжали разговаривать со студентами, не подозревая, что будет дальше.

А дальше появилась колонна офицеров в военно-полевой форме с погонами без знаков отличия, их было не меньше 30. Встав в один ряд, они быстро вскинули автоматы Калашникова и начали стрелять. Сначала в воздух. Потом... А потом все резко изменилось. Девушка, стоявшая буквально в полуметре от меня, вдруг изогнулась в пояснице, из раны хлынула кровь... Мы с Геной кинулись к сослуживцам. Командир был уже там. Без переклички, лишь пересчитав, вывел нас к машине, стоявшей в куще. Что творилась на площади, мы уже не видели: деревья мешали.

Потом к нам с воем, воплями и причитаниями стали приближаться женщины, не побоявшись, что их расстреляют. В основном пожилые. Окружив машину, они кричали: “Паразиты! Убийцы!” У меня — да, наверное, у каждого из нас — похолодело сердце, побежали мурашки по телу.

Услышав, что на площади опять затрещали автоматы, мы попросили женщин уйти от опасного места как можно скорее. На прощание показав нам кулаки и сплюнув, они все-таки ретировались. Прислушались к нашим словам — и слава богу!

Если помните, у нас не было ни одного патрона. А тут Командир начал их раздавать — по десять штук каждому. Потом нам подвезли тушенку в стеклянных банках, хлеб. Начали есть, а мы почти сутки без еды были, — и вдруг увидели красную жидкость, которая текла в нашу сторону. Как выяснилось, это уже пожарные машины смывали кровь, пролившуюся на площади. Когда наша машина оказалась в большой луже воды, перемешанной с кровью, пища никому уже не лезла в глотку.

С наступлением темноты началась канонада. Очевидно, такие действия были предприняты для устрашения населения города. Над Новочеркасском с воем летели артиллерийские снаряды и где-то взрывались. Повсюду трещали и пулеметные очереди.

Время от времени мы инстинктивно пригибали головы, остроту моменту добавила шутка моего наставника Непогодина: “Ну б..., полгода осталось служить. Наверное, не доживу”. И так, наверное, каждый подумал. Продолжалась канонада больше часа.

В ту ночь никто из нас не сомкнул глаз. Утром в части, дислоцированной в Новочеркасске, мы временно сдали свои винтовки, уже разряженные. В казарме привели себя в порядок... Потом нас повели на обед, я чуть замешкался и, когда догонял свой строй, увидел генерала, командующего Северо-Кавказским округом Плиева, Анастаса Микояна (я их раньше видел по телевизору) и еще одного важного человека. (Как мне уже потом сказали, это был член президиума ЦК КПСС Фрол Козлов.) Моя реакция была известной: подальше от начальства, поближе к кухне...

Весь день 3 июня мы провели в части. Мой друг Дурманов в числе других попал на собрание, где перед военнослужащими выступил Анастас Микоян. Он рассказал о международной обстановке, охарактеризовал события в Новочеркасске и дал понять, что курс коммунистической партии никому не позволят изменить.

Ближе к вечеру мы с Командиром поехали на главную площадь Новочеркасска. Ее было не узнать. Все чисто, как будто там ничего не происходило. Много девушек, парней, подростков. Чуть ли не праздничная обстановка, если не обращать внимания на три-четыре танка. Никто не спрашивал нас о вчерашнем кровавом дне. Может, кого-то и расспрашивали, а меня — нет. Молодежь, видимо, была не та, что стояла вчера на площади, где погибли люди. Не знаю, сколько именно человек тогда расстреляли.

Я не хочу обвинять офицеров Северо-Кавказского военного округа, которые стреляли в народ (по другой версии, “отличились” сидевшие на крышах ближайших домов снайперы то ли внутренних войск, то ли КГБ). Что было бы с ними, если бы не выполнили приказ?

Вечером поступил приказ охранять Сбербанк. Мы там наконец выспались до отвала. Утром 4 июня сдали объект целым и невредимым.

Перед отъездом Командир нас построил, приказал разрядить карабины, поднять их вверх и нажать на курок. Нажали — раздался выстрел. Его по халатности произвел рядовой Афонин. Этот был единственный выстрел нашей группы в Новочеркасске.

Потом нас отправили в летний лагерь под Новочеркасск. Там не было ни подъема, ни отбоя. Кормили на убой. Отдыхай не хочу — мы играли в футбол, волейбол, ходили на киносеансы. Когда однажды заставили переложить поленницу, мы обрадовались хоть какой-то работе. Приезжавшие к нам люди в штатском советовали все, что видели, забыть и держать рот на замке. Через неделю мы вернулись в Таганрог. Мне оставалось служить еще больше двух лет.

…50 лет минуло с момента новочеркасского расстрела ни в чем не повинных граждан. Нельзя допускать, чтобы в современной России повторилась подобная трагедия.

Новочеркасский расстрел в хрущевскую оттепель

Последние новости