АРС-ПРЕСС

Посольство Финляндии пригласило небольшую группу российских журналистов изучить опыт ведения лесного
хозяйства. В группе я оказался самым восточным представителем России. Зачем позвали меня — честно говоря,
не понял. Практические интересы финнов, если говорить о нашей стране, ограничиваются территорией от
Карелии до Урала. За совсем малым исключением. Видимо, и меня пригласили в виде исключения из правил. Или
финны очень расчётливы и видят чуть дальше, нежели открыто говорят об этом.

Без лишних формальностей

В Финляндии 26 миллионов гектаров лесных угодий, из них 60 процентов принадлежат частникам, 25 —
государству, 9 — коммерческим структурам, 4 процента — муниципалитетам и церковным приходам. Всего в
стране от 600 до 700 тысяч лесовладельцев. Такие цифры нам дали в министерстве окружающей среды. Правда,
это не самое главное лесное ведомство. Главнее — министерство сельского и лесного хозяйства, которое
отвечает за всё, что происходит на «зелёных» площадях, кроме переработки древесины.
Для сравнения: площадь лесов в Красноярском крае составляет почти 164 миллиона гектаров. Иной статистики
я не искал, так как не собираюсь сравнивать возможности маленькой страны — частички бывшей Российской
империи и огромного Сибирского региона. Просто констатирую факт.
Финляндия, считающая себя совсем не крохотной, а настоящей лесной державой, разработала собственную
национальную программу в этой области, поставив перед собой три цели. Первая — укрепление бизнеса, вторая
— сохранение и повышение биоразнообразия, третья — рост компетенции, опыта и знаний работников лесной
отрасли. При этом имелось в виду, что спрос на природные ресурсы, несколько ослабившийся из-за мирового
финансового кризиса, будет расти, потребности в возобновляемых источниках энергии и низкоуглеродном сырье
станут только увеличиваться.
Повторяю, есть национальная лесная программа, рассчитанная до 2015 года. Выполнение её как раз и
координирует министерство сельского и лесного хозяйства, однако отвечают за неё и другие госструктуры. И
это не пустая формальность, как чаще всего бывает в России после принятия очередного судьбоносного
документа. В Финляндии налажен постоянный мониторинг, то есть отслеживается каждый шаг — по намеченному
пути идут или повернули в обратную сторону.
Регулярно собирается Лесной совет, куда входят 33 представителя различных отраслевых организаций. Он
предлагает изменения в законодательстве, механизмы распределения дотаций и субсидий, занимается
стратегическим планированием и перспективами научных исследований. Частные лесовладельцы тоже участвуют в
выработке решений, их советами никто не пренебрегает.
Финская лесная отрасль постоянно реформируется. Было в стране 13 лесных центров — остался один, ставший
органом, как уверяют, крепкой и эффективной власти. В единой управленческой структуре существует центр
развития лесного хозяйства, в недалёком будущем решено его акционировать, но всё же оставить в руках
государства. Есть лесная служба, которая управляет госугодьями и водными объектами. Наконец, есть НИИ
природопользования, зорко отслеживающий все современные тенденции и вырабатывающий рекомендации, от
которых не принято отмахиваться. Активно сотрудничают с этой структурой объединения лесовладельцев.
О том, что реформы не мешают, как чаще всего бывает у нас, а способствуют развитию отрасли,
свидетельствуют многие факты. Из 26 миллионов гектаров лесных угодий 20 миллионов гектаров находятся в
хозяйственной эксплуатации. Казалось бы, должны были все дерева вырубить под корень, но этого не
происходит. И меня, и моих коллег поразило то, что естественный прирост древостоя превышает объём рубок.
Пилили бы и больше, уверяют финны, да только уменьшился промышленный спрос.
При всём при этом четверть лесных площадей Финляндии, считающихся эксплуатируемыми, не трогалась на
протяжении 30 лет. Заставить лесопользователей вести там рубки невозможно. У государства нет на это
рычагов, так как в стране отсутствует налог на лесные угодья — существует лишь на хозяйственную
деятельность. Иными словами — многие частники владеют лесами формально. В том числе те, кто получил их по
наследству. В этом есть минусы, но есть и плюсы: в естественном состоянии — нетронутым — остаётся и
растительный, и животный мир.

Пожары ему не страшны

Ещё пара фактов, не поддающихся воображению россиян. В финских лесах нет незаконных рубок. А значит, нет
ребят в чёрных масках, спускающихся на вертолётах на головы таёжных браконьеров, нет полицейских рейдов
по подпольным лесопилкам и пунктам отгрузки «левых» брёвен. Государство попросту не тратит на это силы и
средства. Ему и без того есть на что их тратить.
В Финляндии к тому же сведены едва ли не к нулю лесные пожары. Во время пресс-тура мой коллега, редактор
интернет-портала Forest-Karelia Валерий Поташов, ежедневно по утрам докладывал мне, сколько гектаров
пылают огнём в Красноярском крае и Туве. Пока, слава Богу, счёт не идёт на тысячи. Сотни — это для нас
такая мелочь! Для финнов же было настоящей трагедией случившееся как-то возгорание 200 гектаров лесов. На
ноги были подняты все — от президента, правительства до муниципальных органов власти. В связи с этим я
вспоминал, как спокойно чувствовали себя красноярские чиновники прошлым летом, когда весь край был в дыму
пожаров. Никакой паники, никакой особой тревоги, не отменялся даже заграничный отдых региональных
начальников. Когда я рассказывал об этом, финны смотрели на меня, как на инопланетянина.
Что касается пожаров, то их в Восточной Скандинавии порой организовывают сами. Плановый выжиг — лучший
способ борьбы с некоторыми видами вредоносных насекомых, избравших лес своей средой обитания. Кроме того,
на отдельных участках огонь помогает справляться с засильем гнилых деревьев. Так считают финские учёные,
и их поддерживают практики.
Кстати, тамошние законодатели ломают голову над разными полезными законами, в том числе — о вредителях
леса. Нам сказали, что как раз по этой причине — из-за заражённости личинками и болезнями — финны не
закупают сибирскую древесину, хотя нет у них ни кедра, ни лиственницы, ни пихты. Не удивляйтесь, они не
только экспортируют свой лес в другие страны, но и сами ищут его, где только могут. Из России, например,
импортируют берёзу, сосну, ель. В основном — для нужд целлюлозно-бумажной промышленности, но и для
домостроения, изготовления мебели — тоже. Объёмы, правда, резко упали. Раньше завозили из нашей страны 20
миллионов кубометров в год, сейчас — только 5.
Что касается бесполезных законов, тамошние парламентарии свои головы ими не занимают. Вспомним, как наши
думцы и правительственные чины ломали копья по поводу платного сбора грибов, ягод и прочих даров природы.
Финны решили давно и бесповоротно: у каждого гражданина есть право на доступ к лесам. Всяк может свободно
передвигаться, без ограничений собирать сморчки, грузди или бруснику с клюквой. В том числе в частных
владениях и даже в коммерческих целях.
На важном месте в Финляндии — забота о биооразнообразии. Особоохраняемые территории занимают всего 9
процентов лесов, расположены они в основном в труднодоступных северных территориях, рассказали нам в
министерстве окружающей среды. Речь шла в основном о болотах, водоёмах с птицами, каменных грядах,
образовавшихся после прохождения ледников, рощах, береговых и старовозрастных лесах. Есть и природные
парки, заповедники, но они расположены в основном на юге и не велики по своим размерам.
Одна из основных целей национальной лесной программы — остановить разрушение биоразнообразия уже к 2020
году. Сегодня ценной средой обитания официально признаны рощи, сосняки с гнилым древостоем, леса в поймах
рек и вокруг прочих водоёмов (а их в Финляндии — десятки тысяч, это настоящая страна озёр), болота, леса
на известняковых скалах, обрывы, валунные поля.
Признано, например, ошибкой массовое осушение болот и вырубка там деревьев в 60—70 годы прошлого
столетия. Теперь государство выделяет солидные деньги на заболачивание и восстановление насаждений.
Средства эти достаются и частным лесовладельцам, если они доказывают, что их участки подходят под
критерии программы сохранения биоресурсов. При этом получателям денег ничего делать не надо, все работы
выполнят государственные структуры за бюджетный счёт. В прошлом году в стране появилось 7 500 гектаров
новых охраняемых территорий, на что было потрачено в виде компенсаций 34 миллиона евро. Мне не с чем
сравнивать, но думаю, что это очень даже серьёзно.

Ставка на «бионефть»

В министерстве занятости и экономического развития нам рассказали о стратегической программе — куда и
какими темпами будет двигаться лесной сектор. К этой отрасли относятся здесь с особым почтением хотя бы
потому, что лесопродукция занимает пятую часть объёма экспорта Финляндии. А второй веский довод: на долю
древесины приходится 70 процентов возобновляемой энергии.
Сегодня речь идёт о создании в стране единых комплексов, включающих в себя фабрики по производству
целлюлозы, бумаги и картона, а также генерирующих станций. В городе Йоенсуу уже строится первый в мире
завод по производству бионефти из древесной массы. Как говорят специалисты, при резком нагревании до 600
градусов содержащиеся в биомассе органические соединения распадаются и превращаются в газ. После резкого
охлаждения этот газ конденсируется в жидкость, которая, собственно, и является «нефтью».
Завод разместится при тепловой электростанции, работающей сейчас на торфе и щепе. Мощность нового
производства составит 50 тысяч тонн бионефти в год. Из неё, кстати, в перспективе будет вырабатываться и
топливо для транспорта. А ТЭЦ, кроме тепла, начнёт «выдавать на-гора» ещё и электроэнергию.
Сжигать леса для выработки тепла, электричества и топлива — это мне показалось сначала кощунственным. Но
финские спецы уверяют: беспокоиться не о чем. Технология лесного хозяйства рассчитана так, что ущерб
природе минимальный, поскольку древесный ресурс достаточно быстро возобновляется, в отличие от нефти,
газа, угля. Россия богата полезными ископаемыми, поэтому ей не до бионефти. Пока богата и пока «не
до...». К тому же в современной Суоми давно задумываются об экологии, а для нас это чаще всего пустой
звук. Если сравнить последствия сжигания угля и древесной щепы — всё становится на свои места. Даже золу
финны используют в качестве удобрений, а наш шлак даже на строительстве дорог и жилья применять опасно.
О чём ещё вели речь руководители министерства занятости и экономического развития? О том, что в Финляндии
взяли курс на увеличение деревянного строительства. К 2015 году с 1 до 10 процентов должен возрасти объём
возведения крупных строений из клеёного бруса и щитов, причём с применением «умных технологий». Уже
сейчас в стране возводят дома из дерева до 6 этажей. Не только жилые, но и общественного назначения —
школы, больницы, детские сады, спортивные объекты, офисные здания.
Работают финны и над получением из древесины новых композитных материалов, разного рода инновационных
изделий. Всё это в целом считается перспективным направлением.
Описанное выше — плод встреч и разговоров в министерствах. Но верить только на слово — это, согласитесь,
не совсем серьёзно. Мне хотелось всё увидеть своими глазами, а если можно, то и пощупать собственными
руками. И такую возможность хозяева предоставили. Вечером первого же пресс-туровского дня российских
журналистов погрузили в самолёт и отправили на северо-восток от Хельсинки — в уже упоминавшийся мною
город с трудновыговариваемым названием: Йоенсуу.
Об этом — в следующем материале. Но прежде чем прерваться, скажу несколько слов о самих министерствах.
Все участники поездки были впечатлены тем, что чиновники сидят в небольших и довольно скромно
обставленных кабинетах, всюду тишина и какая-то умиротворённость. На входе в высокие правительственные
здания мы не видели ни полиции, ни рамок металлоискателей. Гражданские вахтёры даже не спрашивали у нас
паспорта, лишь вежливо здоровались.
Такова она, финская действительность. Но главные впечатлениябыли у нас впереди, и они уже некасались
чиновничьих контор.

Владимир ПАВЛОВСКИЙ.
Фото автора.

Зеленое море суомской тайги

Последние новости