13.06.2026, 18:22 |
Сколько лет как кончилась война…01.04.2014, 16:44  «Областные вести» (г. Волгоград)
От заведующей Нехаевским краеведческим музеем Оксаны Колпаносовой просто так не уйдешь. Обязательно «потрясет» какой-нибудь новостью, удивит артефактом. Как-то, загадочно улыбаясь, вытащила под мой взор… полный казачий мундир 1918 года пошива, этикетка даже сохранилась. Где, в каком сундуке он мог долежать до наших дней — ума не приложу! Только вот доверил этот терпеливый хранитель данный ценнейший экземпляр именно ей, Оксане Петровне. Потому, повторяю, любое посещение музея и оборачивается добротной встряской, настоящим, а неделанным удивлением. Вот и на этот раз. Сидим, общаемся, и тут у нее зазвонил телефон. Стала разговаривать с кем-то о чем-то вроде бы своем, «девичьем», и вдруг до моих невнимательных ушей долетает фраза: «Да-да, его сын живой, хоть и очень старенький. Да, Иван Яковлевич Плешаков, проживает на улице Советской». И через небольшую паузу: «Значит, нашелся солдатик… это ж сколько лет прошло?! Конечно, сообщим сыну. Только вот надо как-то поделикатнее, а то сердце может не выдержать…» А я едва удерживаю себя, чтобы не вскочить со стула. Елы-палы, да ведь Иван Яковлевич Плешаков — мой сват, можно сказать, близкий родственник. И у него на войне, той, самой страшной из войн, пропал отец — Яков Михайлович. Неужели о нем и речь? — Именно, — тут же подтверждает Оксана Петровна. — С помощью урюпинского депутата Любови Николаевны Бочаровой поисковики прояснили судьбу нашего земляка Якова Михайловича Плешакова. Страшную судьбинушку, ибо замучен был он в одном из фашистских концлагерей, похоронен в Германии. Как сказать-то об этом сыну? Сколько, говорите, ему лет? — Восемьдесят пятый идет, — ответил я поспешно. И тут же пообещал Колпаносовой, что, пожалуй, я сам сообщу свату эту невеселую новость. …Как в плохой пьесе: сначала усаживаю старика за стол, начинаю издалека — о том, о сем. Потом не удержался и — рывком— о главном. Слежу за его глазами — заплачет? Прикроет ладонью? Ни того, ни другого. Время, его Величество Время, что ты делаешь с нами! С четырнадцати лет горел в душе у осиротевшего паренька этот вопрос: «Где же ты, батя?! Почему другие отцы вернулись с войны или на них пришла честная черная похоронка, а о тебе — ни единой весточки?! Сколько раз вместе с маманей выходили мы на хуторской Лобачевский бугор, чтобы оттуда разглядеть твою далекую фигуру! Сколько лет и зим мы ждали заветного письма! Как пропал ты без вести весной 42-го года под Харьковом — так и тишина. А оно вон, оказывается, как обернулось. Замучен в лагере для военнопленных…». Сухими, выцветшими глазами смотрел на меня сын солдата. Похоже, давно уже выплакал он свои сиротские слезы и теперь лишь спокойно и рассудительно говорит: «Ну что ж, доживу до Пасхи, поеду на могилку матери, расскажу ей об отце. Она его всю жизнь прождала и замуж больше не выходила…» Прошу хоть кратенько рассказатьо Якове Михайловиче. — Был хороший плотник. Особенно получались у него колеса для телег и тарантасов — заказывало все начальство из Нехаево. Еще до войны их всей артелью несколько раз таскали в Сталинградское управление НКВД — все искали среди казаков тайных врагов. Кое-кто уже тогда не вернулся в хутор — расстреляли. А когда началась война, батя пошел добровольцем. Говорил, что смелостью своей докажет, что никакой он не заговорщик. Я его на бричке провожал до военкомата. Он обнял меня и твердо пообещал вернуться… Петр Суворов |
![]()
|