|
|
|
13.06.2026, 18:02 |
|
|
|
«Ждите меня, я вернусь»09.09.2014, 21:00 «Самарские известия»
 Виктор Еременко, текст и фото№131 (6799) от 06.09.14 Не так давно мне довелось прочесть письмо, присланное с фронта Великой Отечественной войны от человека, которого давно уже нет в живых. Хранится это послание из прошлого не в музее воинской славы, а в семье сына автора письма - Владимира Николаевича Беззубова из деревни Пролейка Елховского района. Как рассказал мне Владимир Николаевич, отец был призван в армию в 1939 году, учился в военном ветеринарном училище, потом – фронт. Вернулся домой в 1947 году. Из его шестерых братьев в живых остались только двое. После побега из плена он продолжал воевать, только уже не офицером, а рядовым солдатом. Время в плену не прошло для отца бесследно. Здоровье было сильно подорвано. Только в 1948 году, после бесконечных проверок НКВД, ему вернули офицерское звание и назначили пенсию по инвалидности. Прожил он недолго, умер в 41 год. В память о нем остались только ордена «Красного Знамени» и «Славы». Да еще письмо, написанное простым карандашом. Бумага почти истлела, и разобрать текст оказалось нелегко. Очень любопытный и полезный документ, особенно для нынешнего молодого поколения, для которого Великая Отечественная война – далекое прошлое. Привожу текст фактически без изменений, со всеми стилистическими особенностями, свойственными автору и времени: «4 августа 1944 года. Привет от сына Николая Антоновича! Здравствуйте мама, сестрицы Шура, Агафья, Мария, Елена с детьми. Здравствуйте сватья и сват. Передавайте им всем привет! Видимо, вы меня уже в своем представлении списали в небесное царство и свечечки поставили и поминки справили всякие. Все это вы сделали неверно. Я еще жив и здоров, служу вновь в Красной Армии. Я еще думаю вновь увидеть вас, сидеть вместе с вами за столом и поднимать победные тосты. Ждите меня, я вернусь. Итак, родные, разрешите пояснить вам столь сильно интересующий вопрос моей судьбы. Вы не получали писем с конца апреля 42-го года, с момента начала второго окружения. В тот период я служил на Волховском фронте. Мы, освобождая деревни и села, прокладывали через дремучие леса и топкие болота дорогу, расширяя фронт от озера Волхова к Чудову, стремясь окружить немецкие армии у Ленинграда, тем самым освободить грозившую тогда опасность для города Ленина от немецких захватчиков. Зверь-немец в мае месяце 42-го года закрыл дорогу невдалеке от Волхова в топкой болотистой местности. В этом окружении мы дрались в течение двух месяцев. От русских пуль и снарядов раскрасились болота фашистской кровью. Русский народ показал свою выносливость, умение воевать в этом тяжелом неравном бою. Несмотря на то, что почти год я пробыл в этой местности, все кусты мне были известны, но пройти через сильно заминированные поля, находящиеся под ураганным артиллерийским огнем, было невозможно. И все же я с двумя товарищами решили рискнуть. Один из нас налетел на мину и распрощался с жизнью, а я получил осколочное ранение. Меня второй товарищ потащил в сторону, где наши вели огонь по немецкой пехоте, которая ползла к нам. Израсходовав патроны, он потащил меня дальше. Внезапно из-за кустов выскочили враги. Один схватил меня за портупею, посмотрел звериным взглядом, ударил ногой под зад, показал направление и крикнул «лоз!», то есть «пошел!» С этого момента я попал в ад. Идти я не мог, пару шагов сделал и лег, подобных мне раненых людей было много – у кого ноги нет, у кого – руки, повсюду стоны. Часа через два не раненые пленные оказали нам помощь и разместили в одном огороде. Людей гнали этапом, кто отстает – застреливали. А нас, тяжело раненых, повезли в Савблино, где я пробыл четыре месяца. На территории лагеря не было травы – всю поели. Находились под открытым небом. Резали друг друга, люди ели людей, умирали от голода, как мухи. Я тоже находился на грани смерти, вставать на ноги было очень тяжело. В глазах от этого сначала темнело, потом появлялись синие, потом красные круги и только потом видишь белый свет. Люди озверели, за окурок или крошку хлеба давили друг друга. В этом лагере спас меня от смерти ранее мне неизвестный ветврач, который ходил на работу по своей специальности под конвоем в немецкий ветеринарный лазарет. Он мне давал суп, хлеб. Из Саблино нас повезли в Двинск, а оттуда в офицерский лагерь в Литву. В этом лагере я прожил полгода, без работы, так как офицеров работать не заставляли. Но и еды почти не было. Кормили гнилой картошкой, 360 граммов хлеба с опилками, два раза чай… Потом повезли в Каунас, где после карантина стал ходить на разную черную работу: измельчать песок, возить дрова на тачках и т.д. В июне 44-го погнали нас этапом на Вильнюс. Мне удалось бежать. Скитался по лесу. Через сутки пришли наши части, я пошел в РВК и снова стал служить. Сейчас нахожусь на передовой. Бои идут сильные…» Дальше прочесть письмо было невозможно, буквы от времени стерлись. |
|
 
|
|
| © 2008 «АРС-ПРЕСС» |
|
30 лет назад, 18 декабря 1989 г. в Брюсселе было подписано Соглашение о торговле, коммерческом и экономическом сотрудничестве между СССР и Европейскими сообществами. Эта дата стала отправной в построении официальных отношений России как государства-продолжателя СССР с Европейским союзом.
В эти дни в Праге проходят две выставки Музея-заповедника «Абрамцево»: «Лики Гоголя» и «Театр начинается с Абрамцева».
Несмотря на почтенный возраст, Василий Леонидович Угрюмов не только хорошо управляет своими старенькими «Жигулями» и «Нивой», но даже сам по-прежнему ремонтирует машины.
В этом году статус объекта культурного наследия регионального значения присвоен могиле Несвитского Н. Н., контр-адмирала, участника Гражданской и Великой Отечественной войн, который расположен в мемориальном сквере в Хабаровске. Еще четыре здания внесены в реестр в качестве объектов муниципального значения. Все они расположены в Комсомольске-на-Амуре.
Герои живут не только на страницах эпосов и в кадрах блокбастеров, они – среди нас, ходят по одним с нами улицам, а для совершения подвигов им не нужны суперспособности и эффектные костюмы. Обычные люди. Разве что сердце у них гораздо больше.
