Фигура высшего пилотажа

Владислав Иванович рассказал: «Я родился в Первомайском в 1940 году, в 1958-м закончил восьмую школу, моим классным руководителем был известный в городе учитель Е.А. Якимов. В том, что стану летчиком, даже сомнений не было. Помню, как мальчишкой с завистью смотрел на двух курсантов в военной форме — бывших выпускников 7-й школы, когда они приезжали в отпуск. А однажды во двор дома напротив городской площади, где до недавнего времени располагалась станция скорой помощи, привезли списанные самолеты для кружка от кировского аэроклуба. Поставили фюзеляжи без крыльев — сядешь в кабину, а там такие приборы и ручки! На этом я и замкнулся — хочу летать в небе и точка.

После 10-го класса через военкомат был направлен в аэроклуб, отлетал на Як-18, зиму отработал на складе сырья на меховой фабрике, а летом снова попал на сборы в кировский аэроклуб. Оттуда меня отправили как самого успешного в училище в Саранск, где готовили инструкторов аэроклубов. После его окончания год работал в Бузулуке на вертолете, затем в Бугуруслане четыре года учил курсантов в летном училище гражданской авиации, летал на «яках» и Ан-2 («кукурузнике»). Еще три года опылял поля в Башкирии, потом перевелся в Куйбышев (Самару), где почти 10 лет работал на Ан-10 и Ан-12. Они в управлении одинаковы, только первый пассажирский, а второй грузовой. В основном мы летали на Север, в Тюмени каждую зиму в командировках были, чего только ни возили: и трубы, и продукты, и тракторы, и взрывчатку для газонефтеразведки. Помню, Надым был маленькой деревней в несколько домов. На севере зимой прямо на укатанный снег садились — бетонных полос там еще не было. Железной дороги тоже не было, поэтому и приходилось все доставлять воздушным путем.

А в Москву во Внуково командиром Ту-154 перевелся, на нем и летал 20 лет, в основном тоже по Северу. В Новосибирск и Сахалин через Слободской летали, у меня даже фотография нашего города с высоты 10 км имеется. В трудовой книжке у меня записано: «КВС» — командир воздушного судна, хотя во всем мире эта должность именуется «капитан». Покажу вам никарагуанский пропуск — в начале 90-х полтора года я летал в Никарагуа с президентом Даниэлем Ортегой. Специально для него наш экипаж перегнал из СССР новенький самолет. Мы с Ортегой и в Чили через Венесуэлу к генералу Пиночету на торжества летали, и на Кубе у Фиделя Кастро бывали.

Рио-де-Жанейро, Сан-Паулу, Гватемала, Мехико, Стамбул, Певек, Благовещенск — и не перечислишь всех аэродромов, где приходилось приземляться. Я весь мир повидал, во всех морях-океанах искупался, кроме, конечно, Северного Ледовитого. Мне моя работа нравилась, была не в тягость, хотя трудностей хватало. В летной работе, скажу вам, мало романтики, хотя со стороны многим кажется иначе. Командир ответственен за работу всего экипажа. Бывает, и сейчас летаю во сне».

О былых полетах летчику напоминает толстый фотоальбом, где он запечатлен на фоне разных достопримечательностей и самолетов. Хоть и много он повидал мировых красот, ностальгия потянула на малую родину, столичной квартире он предпочел жизнь на Каринском Перевозе. А на наш вопрос по этому поводу ответил просто: «Что в Москве на пенсии делать — у подъезда гулять или по рынкам ходить? Когда летал, каждый год в отпуск только в Слободской приезжал — у меня на Гагарина родители жили. Я не любитель в санаториях отдыхать. Вот лес, река, озеро, собака — это по мне. Так и живу сейчас».

Надежда Мокерова.
Фото Евгения Гущина и Сергея Наговицина.