Пока работаю – живу: письмо челябинского рабочего

Глазков Владимир Викторович, 8 ноября 1954 года рождения, семья, двое взрослых детей, двое внуков. Считаю, что моя жизнь в принципе удалась. С первого дня до настоящего времени работаю на моторном заводе ЧТЗ, в цехе главного конструктора токарем VI разряда.

Когда поступаешь на завод молодым пареньком, кажется, что пенсия – это так далеко, что ты будешь такой старый. Слышишь, как работяги «скрипят»: «Скорее бы на пенсию, вот уж отдохну, надоело работать». А потом смотришь, через некоторое время сначала забегают на завод, а затем снова встают к своим станкам.

Лично я всегда представлял себя работающим на огромном предприятии. Родители работали на ЧТЗ, ветераны труда, имеют награды. Представления формировались так. Во-первых, в школе № 52, где я учился, были уроки труда, в мастерских были маленькие станки. Мне очень понравилось работать на них. Во-вторых, в школу постоянно приходили с ЧТЗ шефы-наставники, такие здоровые ребята, с комсомольским задором, розовощекие. Шефы устраивали экскурсии по заводу, по профессионально-техническому училищу № 1, проводили спортивные соревнования. В общем-то, самым серьезным образом растили себе смену, да и формировали уважение к рабочей профессии.

Окончив 8 классов, многие ребята и я вместе с ними устремились в ГПТУ № 1. Причем хочу сказать, что учились все неплохо, даже хорошо. Это неправда, когда говорят, что в ГПТУ шли одни двоечники.

После окончания ГПТУ я отработал несколько месяцев, а затем был призван в ряды Советской армии. Служить в армии для нас означало однозначно – отдать долг Родине. Не служить в армии для парня было позором. Каждому нужно было доказать: я выдержу, не сломаюсь, я добегу, попаду в цель. Служил в Германии в артиллерийских войсках.

После армии снова вернулся на завод. Была у нас передовая комсомольско-молодежная бригада, состоящая из станочников-инструментальщиков. Мы считали себя героями дня. У нас было все: любимая работа, организованный отдых, спортивные состязания, лично я участвовал в соревнованиях по биатлону. Не так быстро как бы хотелось, но молодые работники даже получали жилье.

Помню, как мы всей бригадой отдыхали на базе, принадлежащей заводу, на озере Кисегач. С собой я взял младшую сестру с подружкой, студенток-юристок. Вечером за огромным столом мы стали обсуждать, так сказать без отрыва от отдыха, изготовление какой-то детали. Студентки удивились: «Ты посмотри, как у них все серьезно, прям как в кино». Юристкам было объяснено, что пролетариат – это гегемон, главный класс общества, а все остальные сидят на его здоровом теле.

Ну вот так я и доработал до пенсионного возраста, стоя на одном месте 42 года, изготавливая детали, которые расходились по всей стране, на одном станке 1958 года от роду. Не удивляйтесь, но этот станок еще послужит Родине и народу. Надеюсь, и я с ним вместе.

Когда в отделе кадров получил свою трудовую книжку, был крайне удивлен. Она напоминала небольшой томик стихов. Я с места не сдвинулся, а сам завод менял названия, формы организации, хозяев. И все это было внесено в мою трудовую книжку, оттого она так распухла.

Это опять к вопросу о гегемонии. Все меняется, а Рабочий, его профессионализм, его станок остаются. Мой пример – тому доказательство.

За месяц до моего юбилея случилась беда. Ночная, экстренная операция, затем повторная. Спасибо хирургам горбольницы № 8, они совершили подвиг. Я выжил, стал быстро восстанавливаться. Правда, осталась от меня только половина – похудел сильно.

Кафе на юбилей было заказано заранее, гости приглашены. Что делать? Не отменять же праздник! Долго не раздумывая, в таком состоянии провел юбилей с рабочими моего цеха. Получился настоящий праздник жизни и труда.

Сегодня я снова на своем рабочем месте. Утром иду быстрым шагом на завод, на лице – улыбка. Возможно, кого-то она удивляет. Народ идет хмурый. А я думаю: «Ну, чего же вы не радуетесь? Вы же работаете, а значит, живете».