АРС-ПРЕСС

25 лет назад, 1 августа 1990 года, вступил в силу новый Закон "О печати". "Печать и другие средства массовой информации свободны. Цензура массовой информации не допускается" — можно было прочитать только эти строчки из первой статьи закона, чтобы понять: революция свершилась. Рухнула система, не позволявшая ни одному врагу СССР узнать даже самую малую военную тайну и охранявшая жителя Страны Советов от вредной информации, не вписывавшейся в генеральную линию правящей партии КПСС. Как работала эта система?

Особое ведомство

Цензура, конечно же, была и в царское время. Но в последние перед революцией годы газетчики уже не носили цензору оттиски перед публикацией — редакции штрафовали по факту выхода "неправильных" текстов, редакторов могли отправить в тюрьму на несколько месяцев.

Большевики же подошли к делу с размахом. В первые годы они закрыли большинство идейно чуждых газет, другие задушили экономически, запретив принимать рекламу — по этой причине, например, закрылась популярнейшая алтайская газета "Жизнь Алтая".

А в 1922 году в стране появилось особое ведомство: Главное управление по делам литературы и издательств — Главлит. Сюда обязаны были приносить перед выходом в свет каждый номер газеты и журнала, текст радиопередачи, каждую книгу. Одно время без его визы не могло выйти в свет вообще ни одно печатное произведение — даже почтовая марка и спичечная этикетка.

"Низменное" руководство

Сотрудники Главлита читали публикации и перед выпуском, и после него. И арестам порой подвергались не только редакторы, наборщики и корректоры, допустившие "контрреволюционную опечатку", но и цензоры.

Известна история "Уральского рабочего": в 1939 году на первой странице стояла фотография Сталина, на второй — фото японских милитаристов, которые рвутся к священным границам страны. Все было правильно. Но кто-то посмотрел уже вышедшую газету на просвет... И оказалось: японский милитарист со штыком бежит к светлому лику товарища Сталина. Редактора и ответственного секретаря отдали под суд.

В 1937 году сняли с должности, а затем и расстреляли Семена Телишевского, редактора "Красного Алтая" (прежнее название "Алтайской правды"). При нем газета допустила вопиющую политическую близорукость — в телеграмме вождю вместо слов "под вашим неизменным руководством" напечатали "низменным"! Где-то дважды было пропущено слово "товарищ" перед именем Сталина, один раз перед Лениным и т. п.

Заветный штампик

И все же в окончательном виде система сформировалась после войны. Главлиту сократили полномочия и поручили лишь контроль за государственными и военными тайнами. Изменилось и его название — ведомство стало Главным управлением по охране тайн в печати, а вот сокращенное наименование осталось Главлит.

Система обязательного предварительного просмотра Главлитом прожила до 1990 года. Как это выглядело? Вся основная работа велась на местах: в краях и областях были подразделения этого ведомства — крайлиты и обллиты, в городах — лито. Каждую газетную полосу относили в лито.

Сотрудники внимательно ее читали и в трудных случаях сверялись с "кондуитами" (сборниками с перечнем запретов), а обнаружив крамолу, требовали ее исключить. Выявление таких запретных сведений на оттиске они называли "вмешательством", само исключение — "вычерком". Только убедившись, что все сделано как надо, они ставили на оттиске печать с двумя буквами, пятью цифрами и подписью цензора. Без этого синего прямоугольного штампика на каждой странице ни одна советская типография не имела права печатать газету.

Враг не пройдет

Полным списком секретов обладали только сотрудники Главлита — в открытой печати их, естественно, не было. Правда, редакторам районных и ведомственных газет, которые сами выполняли функции лито, все же вручали перечень, но очень уж сокращенный. А чтобы усилить бдительность, сотрудницы лито раз в месяц приходили на редакционные планерки и рассказывали о новшествах, указывали журналистам на ошибки и призывали их быть бдительными.

И многие запреты казались тогда оправданными — те, что касались безопасности. Скажем, нельзя было указывать, что Барнаульский станкостроительный завод выпускает патроны — он производил лишь тали, цепи и т. п. На "Трансмаше" делали только дизель-генераторы для судов, факты производства дизелей для военной техники не подлежали огласке.

Но некоторые запреты все же выглядели странными. "В “Алтайской правде” как-то решили проиллюстрировать статью про Монголию фотографией центральной площади города Ульгий. Фото было неясное — размером со спичечную коробку. Но в лито углядели на нем человека в военной форме и запретили печатать — якобы человек похож на советского солдата, а в Монголии наших войск нет. Хотя один из наших фотокоров только что вернулся из армии и служил в Монголии", — рассказывает собеседник "СК".

Другие секреты вообще казались абсурдными. "Нам сообщили, что нельзя упоминать в печати данные о добыче китов. Как? На Алтае же китов не добывают. Нельзя", — вспоминает Владимир Овчинников, работавший в "Алтайской правде" ответственным секретарем. Леонид Вихрев, будучи редактором университетской газеты "За науку", имел возможность ознакомиться с сокращенным перечнем. "В число запретов, например, входило упоминание о ловле неполовозрелых крабов на тихоокеанском побережье", — говорит он.

Надежный фильтр

А вот блюстителями идеологической чистоты в газетах, на радио и телевидении были редакторы. Их кандидатуры утверждали в крайкоме и, как и большинство советских людей, они со школы знали: главная наша цель — построить коммунизм. Это был надежный фильтр для выхода в свет идеологически выдержанных текстов.

"Проходя практику в газете “Алапаевский рабочий”, я написал статью о передовике-металлурге. В горячем цехе в тяжелейших условиях он переворачивал слябы — каждый килограммов по 40. И этот рабочий рассказал мне, как, придя с работы, он кладет руки на подушку и думает, зачем ему все это надо. Редактор счел, что такая слабость не отвечает образу рабочего-передовика, и этот пассаж был исключен из текста", — вспоминает Овчинников.

Бывало, впрочем, что редактору было проще перевести стрелки. "Когда ты написал смелый материал, тебя вызывал зам главного редактора и советовал сходить с текстом в крайком. Работник крайкома читал и говорил: “Вы хороший материал написали. Но пусть он полежит”. За первый год работы у меня скопилось пять таких статей", — рассказал другой бывший сотрудник "Алтайской правды".

Кроме того, редакторы крупных газет регулярно бывали на заседаниях бюро крайкомов-обкомов КПСС, где к ним обращались ответственные товарищи, призывая помочь партии. "Сегодня нет ничего важнее, чем освещать строительство коксохимического завода... Сейчас главная задача — уборка урожая"...

Изменить жизнь

Ну а еще одним фильтром были сами журналисты. Изучая в вузе линию партию, они зубрили решения съездов и в общем понимали, о чем надо писать, чтобы построить коммунизм. Но это вовсе не означает, что они не пытались публиковать острые правдивые материалы. Ведь корреспондент приезжал на завод не заметку писать — он должен был изменить жизнь, исправить ситуацию. Этому их учили!

Поэтому существовало множество приемов, которые позволяли сказать о недозволенном, к примеру, языком фельетона. Иногда удавалось добиться публикации, заручившись разрешением партийных органов. Кто-то умудрялся с помощью разных уловок обойти редактора — главред в этом случае, конечно, получал нагоняй, доставалось и журналисту.

А к концу 1980-х годов число таких публикаций нарастало лавинообразно — это была эпоха гласности... Конечно, с принятием Закона "О печати" публикация тайн не была разрешена. Но это уже регулировали отдельные законы.

Цифра
•2,2 тыс. фамилий было в списке лиц Главлита, чьи произведения подлежат изъятию. Среди них были опальные партийные и советские деятели. Треть людей из списка никогда ни статей, ни книг не писали.
•2,4 тыс. человек работали в Главлите, сообщил газете "Труд" один из ее бывших сотрудников.

Цензурные факты

Павел Лебедев-Полянский — основатель и первый начальник Главлита. В царское время окончил духовную семинарию. Ортодоксальный марксист. При нем были закрыты многие газеты, запрещены публикации многих писателей — например, поэтессы Анны Ахматовой.

***

Главлит, кроме цензуры, имел право на конфискацию печатных материалов с "контрреволюционными опечатками" и чистку библиотек от вредных книг.

***

В 1940-х годах в Бийске музею приказали изъять из своей библиотеки и сжечь все книги местных издательств, изданные до 1940 года, — примерно 3 тыс. томов. С 1960-х годов распоряжение на изъятие готовил ЦК КПСС, после него Главлит издавал свой приказ.

***

Кабинет лито в Барнауле находился на втором этаже здания на ул. Короленко, 105. Сотрудниками лито были женщины — все, кто их помнят, называют их "миролюбивыми". В их кабинете книги, содержащие перечень секретов, хранились в железном сундуке (он играл роль сейфа) высотой и шириной около 80 см, длиной около метра.

***

Главлит запрещал публиковать фото мостов так, чтобы были видны оба его конца, — противник мог вычислить его размеры и разрушить стратегический объект. Нельзя было снимать город с верхних точек, упоминать о расположении воинской части, режимных предприятиях, авариях, ЧП — секретными были тысячи сведений, включая наличие цензуры.

***

В 1980-х годах Главлит объявил редакторам: нежелательно публиковать развернутые статьи и рецензии о жизни и творчестве Василия Шукшина и Владимира Высоцкого. Их можно было упоминать лишь в связи с какими-то мероприятиями, событиями.

***

Во время горбачевской антиалкогольной кампании в 1980-х годах цензуре подвергли произведения искусства. Андрей Макаревич в песне "Разговор в поезде" вместо слов "когда больше нечего пить" стал петь "и каши из них не сварить".

***

Писатель Марк Юдалевич рассказывал в "Российской газете", как цензура сняла его статью в "Алтайке" о Есенине: "Мотивировка: “Вы цитируете: ''Цветы мне говорят — прощай, головками склоняясь ниже''. Это что? Грусть. Куда вы зовете советских людей?” В другой раз во время дежурства по номеру сотрудница лито сказала: “Что вы все время портачите! Пишете: ''двести голов скота'', а где же туловища?”"

***

Как-то редактор "Алтайки" получил большой нагоняй от партийного руководства за маленькую заметку. Ее автор, перечисляя руководителей, которые встречали в аэропорту члена Политбюро ЦК КПСС, допустил ошибку: написал, что первый секретарь Алтайского крайкома Николай Аксенов — член ЦК. А он им не был. Газета дала ложные сведения о первом секретаре как о выскочке, самозванце, чинодрале.

***

Сотрудник лито ставил штамп на оттиске каждой газетной страницы перед тем, как отдать ее в типографию. В штампе стояли две буквы (Алтаю присвоили буквы "АГ", Новосибирску "МН") и пять цифр — например, АГ 02156, характерные для каждого номера газеты. Этот же шифр стоял в правом нижнем углу на последней странице вышедшего в свет номера.

Что такое советская цензура и как она работала на Алтае

Последние новости