АРС-ПРЕСС

Каждый год из государственных учреждений нашей области выпускаются более ста детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Выйти самостоятельно во взрослый мир - задача для них очень и очень сложная. Помочь ребятам адаптироваться в непривычных условиях призваны работники областной службы сопровождения выпускников. Одна из них, наставник, педагог и самая настоящая мама - Татьяна Ефграфова. За ее плечами сотни счастливых детских судеб.

Всю жизнь мечтала
- Татьяна Васильевна, как давно вы работаете с сиротами?
- С 2002 года.
- По образованию вы...?
- Учитель начальных классов. После Костромского пединститута преподавала в седьмой школе города. Потом меня сократили, и я попала в это учреждение, тогда это был детский дом. Спустя какое-то время перешла в службу сопровождения Волжского детского дома, работала с замещающими семьями, а в сентябре 2015-го вернулась сюда.
- Вы костромичка?
- Родилась в Канске Красноярского края. Жили в Новосибирске. Вскоре папе предложили должность директора мукомольного завода, и мы переехали в Кострому.
- Свои первые впечатления от города помните?
- Я тогда училась в третьем классе. Приехали в Давыдовский - котлованы везде... После шикарного Новосибирска первое время мама плакала. Потом настолько привыкли, что лучше Костромы и нет ничего.
- Как вдруг решили учиться на преподавателя?
- Я всю жизнь мечтала работать с детьми. Даже когда маленькую меня спрашивали, кем ты будешь, я отвечала: «виспитателем». Во время учебы в институте ездила в пионерские лагеря вожатой, и мне часто попадались отряды с детьми из детских домов. Мне они очень нравились.
- Почему?
- Трудно сказать. Они немного по-другому на жизнь смотрят. На первый взгляд колючие, как ежики, но каждый нуждается во внимании и ласке. Мне уже восемнадцать было, мальчик один понравился. Я маме сказала, что усыновлю его. Она мне: «Ты что, с ума сошла? У тебя свои будут». В итоге я все равно взяла ребенка в свою семью, правда, гораздо позже.
- Не пожалели?
- Нет, конечно. Моему Алексею шестнадцать лет было, когда я его забрала. Запал в душу, и все, ничего не поделаешь. Сейчас ему двадцать шесть, он военный. Созваниваемся минимум два раза в неделю. Поступил в институт пограничных войск ФСБ России на очно-заочную форму обучения. Но нужно было платить за питание, проживание и т.д. Сессия выходит в двести тысяч рублей - ни Алексей, ни я не смогли потянуть. Пришлось уйти в армию прапорщиком. Сейчас служит на границе с Грузией, в Ингушетии. Мне очень повезло с ребенком.

Все равно потом развелись
- Расскажите о центре помощи детям. Чем вы занимаетесь, кто у вас живет?
- У нас живут ребята, которым еще не исполнилось восемнадцать лет. Они выпустились из сиротских учреждений и поступили в училища или техникумы. Мы, по сути, их законные представители, следим, чтобы соблюдались их права. Помогаем с учебой, организуем досуг и просто приучаем к быту: готовить, мыть посуду, убирать за собой, пришить пуговицу или дырку заштопать. У нас, конечно, есть стиральные и посудомоечные машины. Но когда дети выходят в самостоятельную жизнь, у них ничего этого нет - приходится все делать самим.
- Ваши подопечные уже юноши и девушки и наверняка пытаются завязать между собой не просто дружеские отношения.
- Симпатии есть. Но под нашим наблюдением, как и в
обычных семьях.
- А случается, что сироты создают семью?
- Мальчик с девочкой у нас познакомились. Мы им помогли свадьбу сыграть, у них родился ребенок. Но все равно потом развелись. Сложно, когда сирота с сиротой - ни у того, ни у другого нет представления о жизни в семье, и семья не получается. Поэтому мы негласно за то, чтобы ребята старались выбирать свои половинки не из сиротских.
- С детьми работают психологи?
- У нас есть замечательная комната психологической разгрузки. Есть и социальный педагог, который помогает им оформлять документы, следит за тем, чтобы ребенок, который стоит на очереди, получил жилье.

Плохая семья или хороший детский дом?
- По собственному опыту знаю, как не просто ходить по инстанциям.
- В каждом детском доме существует программа адаптации детей. Недавно помогала мальчику - когда переезжал в Кострому, потерял пакет с документами. Бомжевал, нашли на вокзале. Пришлось восстанавливать документы. Все это время он жил в нашей социальной гостинице. Труднее всего приходится детям с ограниченными возможностями - им нужно помогать пенсию продлить, паспорт заменить, проследить, чтобы предоставили квартиру.
- А в чем сложности?
- Вот только что с одним занималась. Получил он квартиру в Нее, мы его перевезли, заселили. Но я не знаю, как он будет жить. Парень отстает в умственном развитии, не умеет даже плитой пользоваться. Когда проходил медкомиссию, ему врач говорит: «Ты же не сможешь жить самостоятельно, давай оформим тебя в интернат». Но он, как только слышит слово интернат, сразу: «Не хочу!».
- Простите, а по закону его нельзя в интернат определить?
- Ему двадцать лет, и без его согласия мы ничего сделать не можем. В итоге пришлось пробивать квартиру. Стоит он перед мировым судьей, она ему: «Ты понимаешь свою ответственность? Тебе нужно будет за квартиру платить, заниматься ею». Он кивает в ответ. Потом выходим из суда, заявляет, что ничего не понял.
- Зачем же тогда головой кивал?
- Так надо было.
Когда его перевезли, он заплакал:
- А что, вы со мной не поедете?
- Милый ты мой, я же не могу с тобой всю жизнь прожить...
- Татьяна Васильевна, все же, что лучше для ребенка: плохая, но семья или хороший, но детский дом?
- По-моему, плохая семья - это нехорошо. Ребенок не получает настоящего образа семьи. Он копирует поведение родителей, и чем раньше изымаешь его из такой семьи, тем больше шансов дать ребенку нормальное восприятие жизни. Конечно, детский дом не заменит семью. Поэтому политика нашего государства - как можно больше детей устроить в замещающие семьи.
- А каково ребенку при живых родителях считать папой и мамой посторонних людей?
- Надо работать с семьей. Главный вопрос — вопрос мотивации.

Самое страшное для сироты
- Я знаю реальный случай, когда приемные родители отказались от ребенка - не смогли.
- Это самое страшное. Представьте, в первый раз родная мама предала, потом опять такое. Собственно, он их не просил его брать. Они сами решили. Когда я занималась с родителями, всегда говорила: «Семь раз отмерь, один отрежь». Мы специально усугубляли ситуации, чтобы люди видели, с чем реально могут столкнуться. Существует же гостевой вариант. На время забрали, почувствовали что-то не так - ребенок вернулся в учреждение.
- Часто люди испытывают такой душевный порыв — забрать сироту?
- Душевный порыв нельзя рассматривать. Фильмов или передач насмотрятся и идут в детдом. Нужно попробовать пожить, причем лучше не летом, а когда он учится. Это поможет понять, способны ли вы жить с этим ребенком и помогать ему решать проблемы.
- Это правда, что все дети мечтают попасть в семью?
- Процентов девяносто. У нас есть девочка, заканчивает девятый класс. Ее шансы равны нулю, потому что все хотят маленьких детей. Только, наверное, такие, как я, берут подростков.
- Насколько быстро ребенок привыкает к самостоятельной жизни, без вас? И если вдруг у него не получается, что ему делать?
- Случается, что дети после социального учреждения приезжают в общежития, и - ах, свобода! Но на самом деле не могут рационально ею распорядиться. Приходится им назначать опекунов. У нас же все сделано для того, чтобы дети чувствовали себя как дома. И за каждым нашим работником закреплен один или двое детей. Взрослые - не просто кураторы, а те, с кем ребенок может пошептаться, попросить помощи. Плохо, к сожалению, адаптируются мальчишки. Когда выходят из детского дома, попадают к мамам-алкоголичкам и не сдерживаются: катятся по наклонной. Мы сопровождаем ребят до двадцати трех лет, а дальше они полностью самостоятельные.

Алексей ВОИНОВ

P.S. Специалисты службы будут рады, если среди жителей города и области найдут единомышленников. Многие ребята нуждаются в персональном наставничестве, совете. Ненужная техника, мебель, детская одежда тоже пригодились бы. Тел. 45-30-82

Всю жизнь мечтала

Последние новости