Здесь переводят с птичьего на русский

Не гагой единой

В охраняемую область входят более 550 островов общей площадью 78 тысяч гектаров, большая часть территории - это морская акватория. Одна часть заповедных земель и водных просторов - в Белом море, другая - в Баренцевом. Охраняемая территория лежит не только в пределах Заполярья, но и в Лоухском районе Карелии. Ряжков входит в состав Северного архипелага. Это, наверное, самый обжитый в заповеднике остров.
- По большому счету заповедник был создан ради сохранения и увеличения численности обыкновенной гаги, - рассказывает Виталий Витальевич. - Она ценится за изумительный пух, которым стелет свое гнездо. Самки выщипывают его из грудки и брюшка. Так у них происходит линька, в том числе и во время гнездования. Для того чтобы достаточно хорошо представлять экологию гаги, надо знать и о жизни других массовых морских птиц, а также детально изучить, чем гага питается. Именно морскими беспозвоночными организмами, которые она добывает, ныряя на мелководье большую часть года. Вот и парадокс: заповедник считается орнитологическим, ради гаги создан, но требует полной научной картины. 
Да, заповедник создали в 1932 году, по сути, как гагачий заказник, и первые несколько лет в штате научных сотрудников не числился гидробиолог. Изучать морское дно стала Евгения Дорош лишь в 1947 году. Сейчас этим занимается Вадим Хайтов.+

У гаги есть соседи, которые заслуживают столь же пристального внимания, Вадим Михайлович знает каждую «козявку», что живет в море. Ежегодно он привозит на остров интересующихся подводным миром и наукой школьников, вместе они исследуют жизнь литорали, то есть приливно-отливной полосы, и сублиторали - зоны, никогда не обнажающейся в отлив.
Хайтов говорит, что случалось ему работать и на побережье Индийского океана. Тогда его удивило, какая там голая литораль - с беломорской не сравнится. Полученные на Ряжкове данные потом становятся основой для Летописи природы, которую заповедник ведет каждый год.
- Это на самом деле довольно уникальный документ. В нем сводятся все результаты наблюдений, учетов, которые были проведены на территории заповедника с 30-х годов. Таких данных, накопленных по одной и той же схеме в течение многих десятилетий, во всем мире наберется с десяток, - отметил Вадим. - Академическая наука этим заниматься не будет, потому что там система грантов. Люди работают над одной темой не более трех лет, что не позволяет им отслеживать одни и те же места в течение долгого времени. А это иногда приносит пользу.
Например, в начале 2000-х в заповедник позвонили местные жители, сообщили, что в районе канала нашли огромное количество выброшенных на берег креветок. Это напугало людей, зародило мысль о некой грядущей экологической катастрофе. Однако для ученых здесь вопросов нет - как раз таки благодаря многолетним наблюдениям.
- Дело в том, что если долго дует сильный северный ветер, то он снимает поверхностную водную массу. В это время снизу подходит глубинная, более соленая. И глубоководная фауна, попадая в новые условия, гибнет. Потом ее волнами выбрасывает на берег. Так что ничего страшного в том явлении не было, вполне естественный процесс, - поясняет гидробиолог.
Пришлось отбиваться объективом...
В принципе, объяснение происходящих в природе событий и есть функция заповедника, но не главная. Многих, наверное, интересует вопрос, зачем нам вообще нужны такие природоохранные территории. Стоит ли игра свеч? У Вадима Хайтова прибережен на этот счет неоспоримый аргумент.
- Представьте себе: добывают люди древесину, экономически это необходимо. Как выглядит глупая вырубка - все под корень счищают. И там, где раньше был густой лес, образуется лысина. Восстанавливаться этот природный массив будет в непредсказуемом режиме. А во время правильной, технически грамотной вырубки в центре участка деревья оставляют, рубят вокруг него. Потом из этого центра будет происходить восстановление территории, расселение животных. Вот и заповедники являются такими нетронутыми «островками», неким резервом дикой природы.
Действительно, хоть Ряжков и обжит людьми - здесь и несколько жилых домой, и лаборатория, и столовая, и баня, и санузел, но живности всяческой тут в достатке, даже искать не нужно. Пойдешь к левому берегу, так обязательно наткнешься на озорного, прыгучего зайца или даже целую ушастую семью.
Туда же во время отлива иногда подходит и медведь. Еще пару лет назад их было пятеро, сейчас остался один. Но людям он не враг, наоборот, косолапый сам очень пугливый.
Прямо к кордону, так называют стационарный пост охраны в заповедниках, приходит белочка. Может быть, нашла себе там хорошее дупло или просто прогуливается с ветки на ветку. Гаги, хозяйки острова, тоже повадились перебираться поближе к людям. Они понимают, что хищники людей сторонятся. Две уточки-наседки загнездились прямо у домов научной станции. Эти птицы никогда не вьют гнезда на деревьях, а откладывают яйца на земле, поближе к морю. Гага, удобно устроившись на своей кладке, не сходит с яиц до самого вылупления. Весь месяц она почти ничего не ест, из-за этого худеет, но сохраняет силы за счет подкожного жира, который накапливает во время зимовки. Потом утка вместе с птенцами уйдет к морю. Самка гаги одна воспитывает малышей, отец семейства уходит от жены, как только та усаживается на яйца.+

А вот в браке двух куликов-сорок, тоже гнездящихся на острове, действует полное равноправие. Супруги попеременно следят за яйцами, отложенными в песок морского берега или мелкую гальку, иногда - прибрежную траву. Защищают кладку активно, это наш фотограф проверил, как говорится, на собственной шкуре. Чтобы сделать хороший кадр, наш фотокор Лев Федосеев подошел поближе к птичке, не зная, что та сидит у гнезда. Хозяин (или хозяйка) начал громко возмущаться. Но мастера это не остановило - не впервой пускаться во все тяжкие в погоне за достойным снимком.
Бедная птаха, поняв, что криком взявшего след фотоохотника она не прогонит, распахнула крыла и взлетела. «Отлично! То, что нужно!» - воскликнул заложник хорошего кадра. Но кулик позировать и не думал, а, справедливо осознавая собственную правоту, стал пикировать на причину своих невзгод! Один заход, второй... Федосеев пригнулся, и птица пролетела мимо, но сдаваться была не намерена - продолжала атаковать, заставляя моего коллегу отбиваться дорогим объективом.+

Спасая одних, убивают других
Заповедник работает уже более восьмидесяти лет. Конечно, за такой промежуток его флора и фауна претерпела разного рода изменения. Например, знаменитая раньше беломорская селедка в какой-то момент перестала массово заходить в Кандалакш-
ский залив. Заросли морской травы зостеры, на которой эта рыба любит нереститься, в 60-х годах прошлого века вымерли. Однако сейчас наблюдается восстановление травы, может быть, и селедка снова полюбит спокойные воды залива. Более южные птицы, например зяблик, появлялись раньше на островах заповедника штучно, а теперь - массово. Может быть, климат стал теплее.
- Понятия «теплее», «холоднее» в биологии очень абстрактные. Раньше, в 50-е, на лодке можно было ездить в маечке или в рубашке с засученными рукавами, сейчас об этом даже не подумаешь, - начал Виталий Бианки. - Бросающиеся в глаза изменения происходят не так часто, по большей части отрицательные или положительные тенденции незаметны для неспециалистов.
Да порой и ученые не видят полной картины происходящего. Так, в советское время сотрудники противостояли гнездованию на островах орлана-белохвоста, крупного пернатого хищника, который питается рыбой и птицей, в частности, гагой. В Скандинавии этих птиц, наоборот, подкармливали, чтобы увеличить численность.
- Орлан-белохвост - хищник заметный, и внимание к нему людей привело к сокращению популяции. Птица попала в Красную книгу. Шведы и финны их численность увеличили, да так, что молодые особи, еще негнездящиеся, стали разлетаться по окрестностям Ботнического залива. Прилетели и на Белое море, для птиц это небольшое расстояние. Естественно, стали нападать на гагу. Если раньше на островах заповедника погибало максимум двадцать гнезд, то сейчас - половина. Всего их в последнее время бывает около двух тысяч. Самое страшное, что гнезда погибают не только из-за уничтожения яиц, но и самой наседки, - рассказал Виталий Бианки.+

Камчатский конкурент
В Белое море надвигается, по словам Вадима Хайтова, и прямой конкурент гаги - камчатский краб. Ученые Беломорской биостанции уже находили его в районе Пояконды.
- Долгое время считали, что он сюда не пройдет, потому что соленостный барьер достаточно резкий. Но краб уже в Белом море. Конечно, пока непонятно, насколько успешно он будет здесь размножаться. Но если у него получится, то это повлечет за собой массу последствий. Животное он активное - со дна выедает все подчистую там, где поселяется, - рассказал Вадим.
Кто знает, может быть, заселение крабом дна Белого моря даст толчок на отмену моратория его вылова в прибрежной зоне, которого заполярные рыбаки уже давно ждут. В любом случае, в решении подобных вопросов стоит советоваться с учеными. Например, несколько лет назад в Палкиной губе предпринимались попытки организовать культивацию мидий. Сотрудники заповедника были категорически против.
- Я тогда пытался обосновать, почему это плохо и для природы, и для самих людей. Результаты исследований одного нашего проекта показали, что в вершине залива идет массовая интродукция мидии другого вида, не «митилус эдулис», которая изначально здесь жила, а тихоокеанской «митилус троссилус», которая проникла сюда после Второй мировой войны. Теперь этот вид занимает лидирующее положение, что приводит к довольно интересным изменениям. Однако как морекультура эта мидия плоха: у нее более тонкая раковина и менее вкусное мясо. К тому же она накапливает тяжелые металлы намного интенсивнее, - объяснил Вадим Хайтов. - Я тогда об этом писал и говорил. Не знаю, прислушались к совету или нет. Но пока не слышал о том, что промысел мидии тут открыли.