Вспоминая Андрияна Николаева

Александра Цирульникова называют легендой горьковского и нижегородского телеэфира. В начале 60-х годов прошлого века он был принят корреспондентом в штат Горьковского телевидения. За более чем полвека работы Александр Маркович создал множество телефильмов и телерадиопрограмм. В разные годы его гостями и собеседниками были многие известные люди. А сегодня он вспоминает о нашем земляке Андрияне Григорьевиче Николаеве.

…Это было удивительное романтическое время становления космической эры человечества с первыми пилотируемыми полетами к звездам. Вместе с политической «оттепелью» проникновение людского тепла на околоземные орбиты создавало совершенно новый климат в стране, в сознании, в душах и делах, порождало энтузиазм.

Песня о пионерском флажке

Когда и почему мы с моим другом и коллегой по работе телевизионным режиссером Михаилом Марашом стали вместе сочинять стихи для песен, сейчас уже трудно вспомнить. Пожалуй, первой нашей песней была «Песня о пионерском флажке», музыка Анатолия Бурдова. Предыстория этой песни такая: школьники передали в Звездный городок Космонавту-3 для доставки на орбиту пионерский отрядный флажок. Причем они тогда еще не знали, кто будет командиром корабля-спутника «Восток-3» после полетов Юрия Гагарина и Германа Титова. Космонавтом-3 стал Андриян Григорьевич Николаев, стартовавший 11 августа 1962 года, а следом за ним в космос взлетел Павел Попович на «Востоке-4». Но флажок был у Николаева. Песня была написана для передачи «Горьковская пионерия» и исполнена хоровой капеллой мальчиков под руководством Льва Сивухина.

Не знаю, в каком музее хранится сейчас этот пионерский флажок и сохранился ли он вообще, но тогда, после возвращения «звездных братьев» — Николаева и Поповича — с небесных орбит он действительно стал путешествовать по земным орбитам: его передавали, как награду, лучшим пионерским отрядам страны.

Фотография будущего космонавта

Помню, в начале августа 1962 года меня позвал к себе в кабинет наш главный редактор Лев Андреевич Баринов. Когда я вошел, он плотно прикрыл дверь, молча достал из ящика стола небольшую фотокарточку и протянул мне. На снимке был запечатлен военный в летной фуражке с майорской звездочкой на левом погоне. Широкое открытое лицо, белозубая улыбка, темные брови и улыбчивые глаза…

— Смотри и запоминай, скорее всего тебе придется с ним встречаться, и может быть совсем скоро… По моим сведениям, это Космонавт-3…

И Лева рассказал, что снимок ему привез из Москвы наш общий товарищ по университету и журналистским делам Михаил Исаакович Меллер, собкор газеты «Советский спорт» по Горьковской области, который был известен под псевдонимом Михаил Марин. До сих пор не знаю подробностей, откуда Миша узнал про Космонавта-3, где заполучил фотографию.

Тогда же Баринов назвал мне его по имени, отчеству и фамилии — Андриян Григорьевич Николаев. И ударение сделал на «Я» в имени. Он уроженец Чувашии из села Шоршелы. Там у него мать и много родственников.

— Сам понимаешь, что это секретные сведения, поэтому никому ни слова! Что нам надо сделать? Я поручу Леве Шапиро увеличить этот снимок, чтобы как только прозвучит сообщение о полете, мы сразу же выдали его в эфир еще до московского телевидения…

Первые в эфире

Это было очень по-бариновски: он любил и хотел, чтобы мы были первыми на информационном поле. И стремился к первенству в соревновании с другими источниками новостей, вплоть до Центрального телевидения, хотя редко когда это было возможно.

В этом случае мы могли продемонстрировать свою осведомленность. И, опережая события, скажу, что нам это удалось: как только 11 августа в эфире зазвучали позывные и слова о том, что сейчас будет передано важное сообщение, у нас в студии на пюпитре перед объективом камеры появилась знакомая мне фотография. И как только из Москвы прозвучали имя, отчество и фамилия космонавта, огонек на «лбу» камеры зажегся, и снимок возник на экранах телевизоров у горьковчан.

Москва показала такую же точно фотографию несколько позже. Лева сиял. Задуманное удалось. Правда, потом, трезво оценив ситуацию, мы поняли, что это был наш личный праздник: телезрители вряд ли сообразили, что мы опередили ЦТ…

Фамилия для родственников

С того дня, когда Лев Баринов поделился со мной своей тайной, до старта «Востока-3» прошло больше недели. И это было время больших и нетерпеливых ожиданий.

К тому же Баринов решил отправить в Шоршелы съемочную группу в составе Михаила Меллера, оператора Олега Ярчевского и водителя. После первых трех дней Меллеру надо было по спортивным делам отправляться в Москву, и, не дождавшись старта в космос, группа вернулась в Горький с интересным материалом, отснятым в Шоршелах — дома у Анны Николаевны, мамы Андрияна, у родственников. Пленку нужно было проявить, смонтировать, подготовить к показу. Эта работа была поручена мне.

А потом в Шоршелы отправился оператор Александр Малов, который и запечатлел, как на родине космонавта радовались, смеялись и плакали в то время, когда он отсутствовал на Земле. Как желали успехов ему и его побратиму Павлу Поповичу…

КСТАТИ

Сообщение о полете в космос Андрияна Николаева и Павла Поповича было опубликовано на первых полосах зарубежных газет. «Советские ученые и космонавты оставили американцев далеко позади, — писала французская газета «Монд». — Таким образом, Советский Союз продолжает набирать очки в этом невиданном рыцарском турнире, арена которого — безграничное космическое пространство, а зрители — народы всего мира… Николаев и Попович стали богами той религии, которая называется наукой».

А газета «Нью-Йорк Таймс» констатировала: «После этого полета стало ясно, что Соединенные Штаты отстали от Советского Союза в космических исследованиях не безнадежно, но больше, чем мы думали».

По рассказам Меллера и Ярчевского мы знали, что искать в Шоршелах Николаевых — пустое дело. Этой фамилии там нет, а есть Григорьевы и Зайцевы, братья родные и двоюродные, дяди и тети Космонавта-3. Николаевым Андриян назвался, когда поступал в техникум. Между прочим, я был свидетелем, как после успешного полета Андрияна Григорьевича и возвращения его на Землю первый секретарь Чувашского обкома КПСС Семен Матвеевич Ислюков обещал всем этим «иначефамильцам» космонавта выдать паспорта на фамилию Николаевых, что и было сделано.

Запись о рождении

Помню, на второй день полета мне позвонила Тамара Александровна Житова, директор Горьковского областного архива: «Мы нашли у себя запись о рождении Андрияна Григорьевича Зайцева, потому что в 1929 году, когда он появился на свет, Чувашия в качестве автономной области входила в Нижегородский край».

Мы пересняли этот документ и показали его в «Горьковских новостях» по телевидению. А съемки моих коллег в Шоршелах по просьбе Центрального телевидения СССР были отправлены в Москву и не раз демонстрировались во всесоюзном эфире. У москвичей своих таких материалов не было. Баринов их действительно опередил…

«Я стал легче пушинки»

11 августа 1962 года на корабле «Восток-3» начал работать в космосе Андриян Николаев. И через несколько часов после запуска мы увидели то, что тогда можно было считать чудом: прямую передачу с борта космического корабля. Телекамера показывала, как космонавт располагается в кресле, как он двигает руками, улыбается, поднимает бортжурнал и отпускает его поплавать в невесомости. Рядом с бортжурналом плавали карандаши и другие предметы. Все они были привязаны и не могли далеко улететь от космонавта.

На пятом витке произошло удивительное для того времени событие, ТАСС сообщало: «В соответствии с программой полета космонавт товарищ Николаев освобождался от привязной системы, выходил из кресла и свободно перемещался по кабине. Нарушения функций вестибулярного аппарата не отмечено…»

На высокой орбите работала телекамера, и на своих телеэкранах мы увидели, как космонавт, расстегнув многочисленные крепления, выплыл из кресла и весьма неуклюже и осторожно стал двигаться в невесомости. Подплыл к потолку.

— Чуть-чуть оттолкнулся пальцами от стенки кабины, — рассказывал позже А.Г. Николаев, — и, как мяч, отлетел к другой стенке… Я стал легче пушинки. Перевернулся над креслом, ткнул пальцем в потолок кабины и очутился снова в кресле…

И так в течение часа. На следующий день такие же манипуляции выполнил на «Востоке-4» и Павел Попович. Космонавты установили между собой радиосвязь, и Николаев слышал, как радовался Попович, летая по кабине: «Вот здорово! Хоть из кабины выходи!»

Все это было показано по телевидению. Мы смотрели эту передачу и еще не понимали, при каких исторических кадрах присутствуем. В эти минуты у экранов замерли ученые, конструкторы, Сергей Павлович Королев: получится или не получится? Такие вопросы задавали они себе до полета Космонавта-3 и Космонавта-4. От ответа на них зависело многое — сможет ли человек передвигаться в невесомости, сохранится ли у него координация движений, каким будет самочувствие, не потеряет ли он сознание? Иначе говоря, сможет ли человек работать, жить в космосе? Ведь будучи прикованным к креслу ничего серьезного не сделаешь!

«Если сможешь — космос нам подчинится!»

Позже при встрече на борту теплохода «Николай Островский» в присутствии капитана Рудольфа Павлычева и третьего штурмана Владимира Мавлюдова Андриян Григорьевич Николаев на мой вопрос, что было для него главным в этом полете, ответил: «Сергей Павлович Королев напутствовал меня словами: «Андрей, мне от тебя нужно одно: выйди из кресла и вернись в него! Если сможешь, значит, космос нам подчинится…»

До чего же простая по нашим нынешним представлениям задача! А для Королева, Николаева, Поповича это было сопряжено с самым серьезным риском: если космонавт выйдет из кресла, но не сможет вернуться на рабочее место, то возникнет нештатная ситуация и проблема с посадкой корабля без его участия…

Тогда же на ставшей уже исторической фотографии Андриян Григорьевич по моей просьбе оставил автограф: «Землякам великого летчика Чкалова от соседа с Волжским приветом. А. Николаев».

Человек глубочайшей порядочности

Вспоминается разговор с летчиком-космонавтом Вячеславом Зудовым, командиром «Союза-23». По возвращении на землю они вместе с бортинженером Валерием Рождественским неожиданно опустились на лед казахского озера Тенгиз, откуда их в течение одиннадцати часов никак не могли эвакуировать. Когда ситуация стала критической, Вячеслав сказал Валерию: «Наше счастье, что спасательными работами руководит Андриян Николаев! Уверен, нас спасут!»

И спасли! Получилось так, что когда вертолеты доставили капсулу с космонавтами на берег и там спасатели открыли люк, то первым из капсулы вылез не командир, как положено, а бортинженер и сразу встретился с вопросительным взглядом почерневшего и осунувшегося за ночь Николаева. Валерий Рождественский тут же сообразил, о чем подумал Космонавт-3, и жестом, и трудно давшейся ему улыбкой попытался его успокоить: «Сейчас… сейчас… мы оба живы…» Наконец, показался Зудов. Андриян Григорьевич бросился к нему: «Тебя всего знобит, ложись на носилки!»

Вячеслав лег, на него набросили одеяла и меховые куртки. Рождественский же успел обежать вокруг спускаемого аппарата, а потом тоже опустился на носилки рядом с Зудовым. Тут подошли корреспонденты и попросили подойти к спасательному аппарату, чтобы сфотографироваться.

— Чего не сделаешь для истории? — пошутил Валерий. — Вставай, Слава!

Они подошли к своему космическому дому, который выдержал все выпавшие на его долю испытания огнем и водой. Обнялись. Корреспонденты попросили их улыбнуться.

Николаев тогда молча и серьезно наблюдал за всем этим. В его глазах угасала тревога…

Через много лет на мой вопрос, как он может охарактеризовать Андрияна Николаева, Зудов ответил: «Человек высокого мужества, глубочайшей порядочности, верности порученному делу! Я его никогда не забуду!»

КСТАТИ

Сегодня вся Чувашия будет отмечать знаменательную дату — 90-летие со дня рождения летчика-космонавта, дважды Героя Советского Союза, Почетного гражданина Чувашской Республики Андрияна Николаева. В 11 часов на его родине, в селе Шоршелы состоится митинг, посвященный этому событию. А в 16 часов уже в Чебоксарах, в театре оперы и балета пройдет торжественное мероприятие в честь 90-летия со дня рождения Космонавта-3.

Александр Цирульников