Коррупция имеет последствия

15 октября 2019 года

На одном из отрядов ФКУ «Исправительная колония № 8» УФСИН России по Костромской области висит большой щит, на нем крупными буквами написано «Коррупция имеет последствия». Осужденные женщины, отбывающие здесь наказание, знают это как никто другой. Они - бывшие работники судов и правоохранительных органов. Были успешны, занимали высокие должности, служили закону. Но один неверный шаг изменил всю их жизнь. И привел за решетку.

Корреспондент «КВ» побывала в ИК-8 и встретилась с двумя осужденными женщинами. Обе они не костромички. Но их истории, пожалуй, лучшая мотивация не повторять чужих ошибок. Потому что за любым преступлением неизменно следует наказание.

Анна                                                            

- Я с детства мечтала стать следователем. Окончила университет по специальности «Юриспруденция». В органах предварительного следствия проработала восемь лет. Стала в итоге старшим следователем следственного комитета, получила звание капитана юстиции. В мои должностные обязанности входило расследование уголовных дел. В соответствии с законом следователь - процессуально независимое лицо, и может принять в рамках расследуемого им уголовного дела любое решение.

Однажды у меня в производстве появилось уголовное дело по обвинению гражданина в покушении на убийство с целью разбойного нападения. С ним ранее работали несколько следователей, но руководство приняло решение передать его для дальнейшего расследования мне. Потерпевшая сторона - девушка, на которую было совершено нападение, выжила. И требовала от следственных органов установить местонахождение похищенного имущества – автомобиля и денежных средств.

Изначально подозреваемый был в розыске. Через некоторое время его задержали по обвинению в покушении на убийство и поместили в СИЗО. Однако в ходе расследования уголовного дела начали появляться нюансы. Остро встал вопрос - как квалифицировать его действия: как разбойное нападение или как покушение на убийство, сопряженное с разбойным нападением. От этого зависело – насколько строго его накажут. И обвиняемый стал делать мне предложения о переквалификации его действий на менее тяжкую статью. Неоднократно мы с ним разговаривали на эту тему, он просил помочь. Спустя некоторое время ко мне обратился его адвокат. Я этого человека знала, мы с ним работали по другим уголовным делам. Он обозначил энную сумму, сказав, что его подзащитный готов возместить ущерб потерпевшим, а также указать место, где находится похищенное имущество. Вскоре адвокат пришел ко мне с пакетом, в котором находилось более миллиона рублей. В этот момент в кабинет зашли сотрудники Федеральной службы безопасности.

- Вы сразу поняли, что происходит?

- На тот момент, наверное, еще нет, не совсем. Я же относилась к правоохранительным органам, работала в следственном комитете. Мне казалось: да кто же меня тронет? Спустя дня два я поняла, что сама окажусь в СИЗО. Так и случилось, было возбуждено уголовное дело, мне избрали меру пресечения в виде заключения под стражу. За получение взятки в особо крупном размере суд приговорил меня к восьми годам лишения свободы.

- А человек, который просил вас о помощи, был наказан?

- Его в итоге осудили за покушение на убийство, 16 лет лишения свободы дали. Адвокат был осужден к семи годам лишения свободы.

- Вы уже сколько в колонии провели?

- Пять лет и четыре месяца. Конечно, уже давно осознала, что невозможно уйти от ответственности за совершенное преступление, кем бы ты ни был.

- Каково оказаться по другую сторону баррикад – в роли осужденной?

- Даже услышав приговор, сразу не понимаешь, что тебя ожидает. Это приходит со временем, когда этапируют к месту отбытия наказания. Я по своей натуре такой человек, никогда не впадаю в уныние, считаю, что этим ничего не достигнуть, если плакать и биться в истерике. Что было, не вернешь. Со временем боль утихает, смиряешься, в любом случае понимаешь, главное, что ты живой. Время пройдет, все равно окажешься дома. На те проблемы, которые раньше казались глобальными и неразрешимыми, я сейчас смотрю с иронией. Это такой пустяк по сравнению с тем, что вообще может случиться.

- Как ваши родственники восприняли приговор?

- Родственникам, наверное, было намного труднее, чем мне. Мама потом призналась, два с половиной года, что я провела в СИЗО до вынесения приговора, показались ей длиною в целую жизнь.  Мои родственники и друзья меня поддерживают, пишут в письмах: «Мы ждем, возвращайся». Это очень важно. Если есть поддержка со стороны родственников, ты стремишься к тому, чтобы как можно скорее оказаться дома. Учитывая, что государство и само учреждение исполнительной системы поддерживают тебя в этом стремлении. Сотрудники говорят, что все в наших руках и еще можно восстановить жизнь. Главное - не опускать руки.

- Вы за эти годы думали, что если бы не нарушили закон, жизнь могла быть совсем другой?

- Конечно. Даже сейчас, несмотря на то, что время прошло, все равно иногда виню себя в некой самонадеянности. Понимаю, что если бы не совершила эту глупость, все могло сложиться по-другому. Я бы точно продвинулась по карьерной лестнице, звание майора уже получила бы.

- Каким видите свое будущее после освобождения?

- Подумываю о том, чтобы связать свою жизнь с адвокатурой. Когда находишься по ту сторону, и сам расследуешь уголовные дела, все равно в тебе преобладает некая обвинительная нотка, смотришь на те или иные поступки через призму обвинения, пока сам не окажешься в подобной ситуации. И, пообщавшись с людьми, здесь находящимися, понимаю, что, наверное, иногда случаются какие-то ошибки. Я не говорю о том, что все, кто находится в местах лишения свободы, безвинно осужденные. Ни в коем случае. Но все-таки есть процент людей, к которым стоит присмотреться. Может, они, действительно, в чем-то виноваты, но не в такой степени, как это было преподнесено органами следствия, судом. Хотелось бы этому небольшому проценту людей как-то помочь.

                      Марина                                                                 

- Я проработала в службе судебных приставов одиннадцать лет, была начальником отдела – одного из структурных подразделений. В 2016-м году у нас на исполнении находилось одно крупное исполнительное производство. У должника было около девяти миллионов долгов перед банками и государством. Судебный пристав арестовал его имущество, собрал пакет документов, и отдал его мне на подпись. Я проверила, все было законно, подписала и отправила на реализацию.

Имущество было продано, но должник посчитал, что оно стоило дороже, а он понес убытки. Начались судебные тяжбы, в итоге действия судебных приставов признали незаконными. Должник добился, чтобы через арбитраж денежные средства ему возместили. В отношении пристава и меня были возбуждены уголовные дела, на тот момент по статье «Халатность» (она предполагает наказание в виде штрафа). Я, как руководитель, более тщательно должна была проверить этот пакет документов.

Следствие длилось два года. Все это время я находилась под подпиской о невыезде, работала. В начале апреля я должна была идти в отпуск. Пришла на работу, сказала сотрудникам: «Сейчас съезжу в суд на заседание, потом вернусь и сделаю отчет». Но в тот день судья переквалифицировал мне статью на «Превышение должностных полномочий» и поменял меру пресечения на заключение под стражу. На работу я больше не вернулась. Судебному приставу дали полтора года лишения свободы, мне - 3,5 года. Из них полтора года я уже отсидела.

- Помните свою первую ночь в СИЗО?

- Помню. Я знала, что меня осудят, но не думала, что дадут реальный срок. В душе надеялась на условный. Была к этому морально готова. А тут, как гром среди ясного неба, все произошло. Я пережила ту первую ночь в СИЗО, и уже себя настроила, что меня посадят, я буду сидеть в тюрьме.

- Плакали?

- Было конечно. Я в СИЗО просидела три месяца, потом меня этапировали в колонию, в Кострому. Поначалу было сложно, но, благодаря поддержке близких, и своему внутреннему убеждению, что все будет хорошо, я быстро адаптировалась.

- Вы работаете в колонии?

- Я здесь окончила училище. Сначала работала швеей, сейчас - на производстве в раскройном цехе. Мне это интересней, чем просто шить.

- После того, как вас признали виновной, ваши родственники не отвернулись от вас?

- Нет. Сильно переживали, конечно. Близкие ко мне приезжают на длительные свидания, в остальное время созваниваемся. У меня на свободе осталась дочка. Она все это тоже тяжело перенесла. Теперь меня подбадривает, моя девочка сильная духом. И, конечно, ждет маминого возвращения домой. Я верю, что все зависит от нас самих. И буду стараться поскорее вернуться к семье. Мне очень не хватает моих родных, моего ребенка.

                                       Екатерина МАЙ