19.11.2026, 12:30 |
Недетская обязанность30.08.2017, 06:37  «Вечерний Мурманск», г. Мурманск, Мурманская область
В начале лета редакция «Вечерки» вместе с заместителем председателя Совета депутатов города Мурманска Михаилом Белошеевым начали сбор воспоминаний мурманчан о страшных годах Великой Отечественной войны. В дальнейшем из этих рассказов планируется выпустить бумажную или электронную книгу мемуаров. В архивах «Вечерки» мы нашли несколько трогательных историй о жизни северян в военном Мурманске.
Прятались в печной трубеНакануне 60-летия Победы, в мае 2006 года, свои воспоминания о военном Мурманске прислала Альбина Руднева. Вместе с мамой всю войну она прожила на улице Марата, 9/34а. И была тогда, по ее словам, единственным ребенком на Жилстрое. Я жила и думала, что окна и должны быть всегда заклеены. Как же иначе? Они же вылетят от взрывной волны! А однажды увидела в печке серый кусок, который остался от чего-то недогоревшего, съела его и думала, что это хлеб. Но однажды мы с мамой наелись досыта! Отец моей двоюродной сестры приехал на побывку и принес нам консервы. Какие мы были счастливые! А вот День Победы я не запомнила, хотя мне было уже семь лет. В моей памяти навсегда осталась одна война».
Бегом в щельМурманчанке Вере Николаевне Куликовой, чьи воспоминания «Вечерка» опубликовала годом позже, было всего четыре года, когда началась война. Жили они тогда напротив кинотеатра «Родина» в двухэтажном деревянном доме. В одном подъезде разместились сотрудники военизированной охраны объектов связи, в основном женщины, а в другом — связисты. И там на первом этаже была комната, где жила семья Веры Николаевны: она сама, ее сестренка, папа, мама и бабушка. «Когда начались бомбежки, у меня появилась недетская обязанность: бежать в бомбоубежище — щель и занимать место для своей семьи, — поясняла Вера Куликова. — Щель — это вырытое в земле укрытие, узкое, метра полтора шириной, длинное и высотой примерно в человеческий рост. И по обеим длинным стенам тянулись лавки. Такая щель была и во дворе нашего дома. Как только начинала выть сирена, я со всех ног бросалась в бомбоубежище, становилась лицом к лавке, до которой еле доставала, и раскидывала насколько могла ручки: дескать, занято! После этого приходила бабушка с моей маленькой сестренкой. Мама спускалась к нам редко. Ведь связь нужна была постоянно, и мама даже во время налетов не покидала рабочее место…». В 2006 году в «Вечерке» были опубликованы воспоминания Людмилы Ивановны Брюхановой. Она тогда признавалась, что самое дорогое место в Мурманске для нее — дом № 13 на улице Ленинградской и его окрестности. Как приехала туда двухлетняя Люда вместе с родителями, так и жили они в этом доме много лет. «Помню 22 июня 1941 года, — рассказывала Людмила Ивановна. — Я толком тогда ничего не поняла, но почувствовала, что произошло что-то страшное. Ведь только вчера я везла за веревочку большую деревянную машину, в кузове которой сидела яркая пластмассовая утка, к фонтану на улице Ленинградской. И только вчера „учила“ утку в этом фонтане плавать. И вдруг папу забрали на фронт. А Мурманск стали бомбить. Бывало, только прибежим с мамой из бомбоубежища на проспекте Сталина, а по радио опять объявляют: „Граждане, воздушная тревога!“. Видела, как прожекторы „ловили“ вражеские самолеты, их лучи переплетались крест-накрест. По брусчатке проспекта Сталина девушки в военной форме тащили за веревки стратостат». Семья Людмилы Брюхановой часть войны провела в эвакуации. Снова в Мурманск они приехали в конце 1943-го. В дом, стоявший по соседству с их тринадцатым, попала бомба, он был разбит пополам, картина жуткая… «А мы вернулись в свой дом на улице Ленинградской, 13, — вспоминала мурманчанка, — он уцелел! Вот радость была!». Подготовила Евгения ВОЛКОВА. |
![]()
|