АРС-ПРЕСС

Сумасшедшие 90-е годы… Воспоминания о них даже с очень большой натяжкой нельзя назвать приятными. Словарный запас россиян пополнился словом «гласность». Что это за штука такая, с чем ее едят, съедобна ли она вообще – это поначалу мало кто понимал. Как развивалась журналистика в те годы? Каким путем пошла дагестанская пресса в постперестроечный период? О революционном подходе к освещению жизни республики в пору зарождения отказа от боязни говорить правду вспоминают два профессиональных журналиста, руководители свободных изданий того времени – редактор газеты «Диалог» Бурлият Токболатова и редактор газеты «Кунак» Абдурахман Магомедов. Абдурахман Магомедов: - Помню, страну лихорадило. В республике стремительно разворачивали свою деятельность национальные движения. Само время ставило задачу: есть желание погасить костер межнациональной вражды – нужно говорить как есть, без выуживания дегтя, да и меда-то по сути не было – кругом разбой, политические распри и вакханалия. Тогда у меня с товарищами Магомед-Султаном Шахтамановым, Запиром Харбиловым, Далгатом Алклычевым, Сулейманом Сулеймановым, Исрапилом Магомедовым, Тажудином Юхвари, Гаджи Абдулхалиловым появилась идея издания газеты «Кунак». Сегодня прихожу к выводу, что нам тогда, в смутное и тревожное время, все же удалось консолидировать дагестанцев во имя будущего, сохранить братские узы, связывающие столетия все этносы Страны гор. На мой взгляд, это следствие подачи информации, не завуалированной грязной тканью лжи. Первый сентябрьский 1990 года номер газеты приурочили к авиа-шоу, устроенному Героем России, летчиком-испытателем Магомедом Толбоевым. Знаете, тогда газету разобрали, как горячие пирожки! Она выходила тиражом 15000 экземпляров. Так мы проработали три года до дефолта. Насколько я помню, «Диалог» просуществовал дольше? Бурлият Токболатова: – Да, мы издавались семь лет, а первый номер вышел в январе 1993 года. Знаете, Абдурахман, можно по-всякому расценивать тот период, когда, как вы выразились, страну лихорадило. Важно, что все это не стало предсмертной агонией. К тому же среди плюсов 90-х годов – зарождение свободы. И то, что слово стало свободным, было одной из причин, повлиявших на то, что совершенно новая страна, ее регионы стали писать свою, опять же новую, историю – правдивую, сложную, но насыщенную событиями и богатую. Нашим соавтором дагестанской летописи стал тогда Гамид Мустафаевич Гамидов. Он здорово поддержал нас и ни разу за все время существования издания не вмешался в его деятельность. Можно смело сказать, что это была первая свободная газета, что не убавляло сложностей. Но, несмотря на это, невзирая на лица и должности, на страницах газеты мы говорили правду. Нас запугивали, преследовали, нам угрожали… Мы же работали потому, что в нас верил читатель, и мы старались его не подвести. С коллегой, ныне покойным, Валерием Ефимовым, вместе со мной создававшим «Диалог», мы много сил вложили в авторитет газеты, и без ложной скромности скажу, не боялись быть честными! А.М. – В ту пору смелость в среде журналистов была нередким качеством... Б.Т. – И из-за наличия этого качества пострадали десятки наших коллег. А.М. – Добрая им память! Б.Т. – Жаль, что, внеся свой достойный вклад в зарождение новой вехи в журналистике, эти люди не стали свидетелями ее нынешнего развития. К сожалению, их благородные цели не всеми расцениваются как добрый пример. Сегодня нечестные люди, которых, с моей точки зрения, нельзя назвать журналистами, пользуются доверием читателей, банально выдавая сплетни за правду. В ту эпоху мы старались достойно нести знамя журналистики. Ведь так, Абдурахман? А.М. – Без тени сомнения, да. «Патриотизм» в ту пору было ругательным словом в среде либералов. Помню, в одном из номеров «Кунака» вышла политическая статья, иллюстрированная карикатурой на тему «Кто пытается развалить СССР?». И тут меня решили привлечь к уголовной ответственности за разжигание межнациональной розни. Удалось убедить стражей порядка в том, что никакой цели, дискредитирующей межнациональные отношения, редакция не преследовала, это был лишь отклик на происходящие события. Регулярно в «Кунаке» выходили материалы исторического характера. Мы первые напечатали «Воспоминания» Абдурахмана Даниялова, было много материалов об имаме Шамиле. Одновременно я работал и в «Дагестанской правде». Что касается спонсорской помощи, то нас активно поддерживал директор завода «Дагэлектроавтомат» Абуталиб Абдулмуталимов. Насущной оставалась проблема, знакомая всей дагестанской периодике, – наличие бумаги. Каждый по-своему старался выкрутиться. Нам помогал Магомед Толбоев. Б.Т. – Да, бумага была страшным дефицитом, даже государственные издания переживали кризис. Решить эту проблему «Диалогу» тогда помог Рамазан Абдулатипов. Я попала к нему на прием, когда он был Председателем Палаты национальностей Верховного Совета РСФСР. Может быть, Рамазан Гаджимурадович и не помнит об этом случае. В то время многие дагестанцы обращались к нему с различными просьбами и проблемами. Это была первая наша с ним встреча. А.М. – И весьма плодотворная в перспективе… Б.Т. – Более чем. Она же стала и судьбоносной для меня. А.М. –Бурлият, думаю, вы со мной согласитесь: демократия, свобода информации и выражение мнений помогли нам донести до людей то, что нельзя было опубликовать в официальной прессе. Б.Т. – Знаете, я иногда просматриваю «Диалог» и лишний раз убеждаюсь, что, несмотря на то, что на нас оказывалось давление, мы писали правду. И это произвело большой эффект: правдивые материалы рождали у читателей доверие к новой журналистике. Я часто сегодня вспоминаю, как на каком-то мероприятии на сцену вышел представитель религиозного движения и говорит: «Не знаю, присутствует ли в этом зале редактор газеты «Диалог», но хочу сказать, что газета выходит в пятницу, а в воскресенье ее уже в киосках не достать». Так что не только «Кунак» был востребованнее горячих пирожков. Если серьезно, мы работали как с народом, так и с политиками, чиновниками. Помню, в 1993 году у меня было интервью с Жириновским. Он контрастный человек, относиться к нему можно по-разному, но прежде всего он политик. Прошло более 20 лет, а его политические прогнозы сбываются. Например, на вопрос: как вы думаете, чем завершится армяно-азербайджанский конфликт, он ответил: «Будут воевать, как Грузия с Абхазией. Также и Кавказ будет бурлить лет двадцать. Потом поймут все, что так дальше продолжаться не может, и все успокоится лет на тридцать. А потом снова начнут. Это бесконечный процесс, пока мы не покончим с национальной раздробленностью». А.М. – Да, время было тяжелое, взрывоопасное, но мы старались охватить все болевые точки. Русские начали покидать республику, но процесс этот был инициирован близорукой политикой тогдашнего руководства России. Мы поднимали самые острые темы, не боясь о них говорить. Б.Т. – Согласна. В частности, «Диалог» делал акцент на политическую составляющую тех лет. Политики как вздумается вертели Конституцией, если еще точнее, все делалось наперекор ей. Помните старинную китайскую мудрость-проклятие: «Чтоб ты жил в эпоху перемен!»? Нам пришлось жить и работать в эту эпоху. Но ведь она нас не сломала? А.М. - Нет, конечно. Она нас закалила. Свобода слова была, но мы ею не давились. Мы по-настоящему любили свою страну, республику, и никто нам не указывал, какой должна быть редакционная политика. Но критика в газете всегда была объективной, обстоятельной. Активно работала связь с читателем, публиковались письма, но за скандальной сенсацией, как это делает иная сегодняшняя свободная пресса, никогда не гнались. Срабатывала внутренняя цензура журналиста. Согласитесь, если в республике не будет «жареных» тем, все теперешние «честные» издания закроются. Б.Т. - Отчасти это проблема недостаточного уровня профессионализма журналистов, который не удовлетворяет уровень свободной прессы, да и наличие людей в этой сфере, злоупотребляющих своими полномочиями и в целом чуждых журналистике, предостаточно, к сожалению. Проблемы есть. Они наши, общие. И современные журналисты делятся на тех, кто, говоря о них, испытывает нездоровое наслаждение от наличия сложностей, и на тех, кто, говоря правду, пытается искать пути их решения, чтобы трудности решались цивилизованным способом, не превращая процесс в скандальное малосортное шоу, дешевый фарс. А.М. – Тот случай, когда свобода оказалась вредна. Б.Т. – Счастлива отметить, что не для нас. А.М. – Нас слышат, с нами считаются, и это достижение. Б.Т. - Недавно просмотрела свое интервью с Рамазаном Гаджимурадовичем «Я работаю на Дагестан», опубликованное в 1993 году, и еще раз убеждаюсь, что его позиция за 22 года не изменилась. Как серьезная политическая фигура он многое предвидит наперед и говорит с дагестанским народом, нацеливая его на то, что, только объединившись, мы сумеем победить коррупцию, стать самодостаточным регионом. Он говорит: «Я работаю на Дагестан!». Мы это явственно ощущаем, хотя, что скрывать, не все готовы к переменам. И сегодня мы в его команде, потому что доверяем его действиям, его позиции. А.М. - «Я работаю на Дагестан!» - и впрямь главный тезис в его работе, и он это всячески доказывает. Интеллектуальный, проницательный, духовный политик. Именно тот, которого не хватало. Б.Т. – Безусловно. И вот что хочу добавить: некоторые мои коллеги по «Диалогу» сегодня работают в «Дагестанской правде», коллективе моих единомышленников, для которых важно иметь гражданскую позицию. И главное - выражать ее непредвзято и объективно. Мы с вами впоследствии вместе оказались в «ДП» и, разумеется, накопленный тогда журналистский капитал используем сейчас для реализации задач, которые поставил перед республикой ее Глава Рамазан Абдулатипов. А.М. – Успешно решаем, отмечу. Как подтверждение – заслуженная награда на XIX форуме СМИ «Вся Россия-2015». Б.Т. – Наша общая заслуга. Значит, мы на верном пути. Записала Малика Курбанова

Когда слово стало свободным

Последние новости